Соблазни меня на рассвете (Клейпас) - страница 4

Она чувствовала сладость яблок в его дыхании, намек на горечь кофе, но больше всего присущий только ему аромат. Желая большего, отчаянно желая его, девушка потянулась вверх. Он принял ее невинное предложение с низким, почти звериным, звуком.

Уин чувствовала прикосновение его языка. Она открылась для него, привлекая глубже, нерешительно используя свой язык для поглаживания, словно шелком по шелку, а Кев задрожал, задохнулся и прижал ее к себе еще сильнее. Новая слабость затопила ее - жажда его рук, рта и тела… его веса на ней и в ней… О, она хотела его, жаждала…

Меррипен целовал ее с диким голодом. Его рот набрасывался на нее с резкими и страстными ударами. Ее нервы напряглись от удовольствия, и она изогнулась в его руках, чтобы утолить свое желание быть еще ближе.

Даже через слои юбок, Уин ощущала его возбуждение напротив своих бедер, и напряженное ритмическое движение. Инстинктивно она потянулась рукой вниз, чтобы почувствовать его, успокоить, и ее дрожащие пальцы легли на твердую выпуклость.

Мужчина отчаянно застонал. Мгновенно он потянулся рукой к ее руке, и еще крепче прижал к своей плоти. Ее глаза потрясенно открылись, почувствовав его пульсирующее, горячее, и, казалось, готовое взорваться желание.

- Кев… кровать… - прошептала она, покраснев с головы до ног. Она хотела его так отчаянно, и так долго, а теперь ее мечты должны были сбыться. - Возьми меня.

Меррипен с проклятием оттолкнул ее и повернулся спиной. Он задыхался, и все никак не мог восстановить дыхание. Уин потянулась к нему.

- Кев…

- Не приближайся ко мне, - сказал он с такой злостью, что она вздрогнула от испуга.

В течение, по крайней мере, минуты, он не произносил ни звука, и только было слышно его хриплое дыхание.

Когда Меррипен заговорил, его голос был полон гнева и отвращения, хотя против кого они были направлены: против нее или самого себя, понять было невозможно.

- Это больше никогда не повторится.

- Ты боишься, что можешь причинить мне боль?

- Нет. Потому, что я не желаю тебя.

Она напряглась от негодования, и с недоверчивым смешком, заметила:

- Ты ответил мне сейчас. Я чувствовала это.

Краска ударила ему в лицо.

- Это могло случиться и с любой другой женщиной.

- Ты… Ты пытаешься заставить меня думать, что у тебя ко мне нет никаких особенных чувств?

- Ничего, кроме желания защищать, как и любого из вашей семьи.

Она знала, что это была ложь. Знала. Но в то же время его грубый отказ делал ее отъезд намного легче.

- Я…- ей было трудно говорить. - Как благородно с твоей стороны.

Ее попытка иронизировать была испорчена приступом одышки. Глупые слабые легкие.