— Правильно мыслишь! — закивал мэр. — Но стратегически, так сказать, неверно. Ты предлагаешь сдать Зашеек, но тогда мы будем полностью отрезаны от КАЭС, что очень и очень чревато.
— Вы же сами сказали: забудь про КАЭС!..
— Забыть — как об источнике военной помощи, но не совсем же!.. Я ведь уже говорил: станция для нас — это все!
— Тогда… — задумался Нанас. — Тогда… убрать охрану с южного сектора?.. Но там же еда…
— Пашни сейчас все равно под снегом. Свиней и коров придется частично забить на мясо — но это все равно уже приходится делать, еды стало не хватать, — а частично поместить в пустующие помещения города. По большому счету, мы потеряем только теплицы, но их не так уж трудно будет потом восстановить. Так что — молодец, ты придумал единственно правильный выход.
— Но… почему я?.. То есть, зачем я?..
— Потому что, — навалившись грудью на стол, приблизил лицо к Нанасу мэр, — просто так отдать варварам южный периметр — слишком жирно. Нужно извлечь из этого максимальную выгоду. И вот тут-то, образно выражаясь, первую скрипку и должен будешь сыграть ты, дорогой мой бывший дикарь.
Сафонов вновь изменился, внезапно став даже внешне похожим на сурового и холодного начальника гарнизона Ярчука. А уж когда мэр принялся говорить таким же, как у того, сухим и жестким тоном, рот у Нанаса снова невольно открылся, да так и оставался открытым на протяжении всей этой невероятно дикой по первому впечатлению речи.
Между забранными в проволочные решетки тусклыми лампами было шагов по тридцать, и они скорее обозначали периметр, нежели освещали территорию. Сафонов остановился в одном из световых пятен и поднял руку. Крадущийся позади Нанас распластался в снегу, продолжая внимательно следить за действиями мэра. К тому как раз подбежал охранник, и Сафонов, жестикулируя, стал что-то ему объяснять. Охранник закивал и быстро исчез в темноте. Немного выждав, мэр призывно махнул рукой. Нанас, пригибаясь, побежал к нему, досадуя на громкий хруст снега, который, казалось, разносился в морозной ночной тишине, по всему городу.
— Давай! — выдохнул мэр облачко пара.
Нанас быстро смотал с железного тройника веревку, разложил ее на снегу кольцами и стал приноравливаться к броску. Стена центрального периметра отсюда, непосредственно из-под нее, казалась чрезвычайно высокой, хотя юноша знал, что выше пяти метров та нигде не достигала.
Внезапная мысль заставила Нанаса вздрогнуть и опустить крюк.
— Ну, что такое? — шагнул к нему мэр и протянул руку, словно хотел отобрать тройник.
— А как я здесь перелез? — спросил в ответ Нанас.