Страницы
партийной
печати сразу
превратились
в поле полемики.
Жаркие споры
разгорались
на собраниях
партячеек. РКСМ
тоже не остался
в стороне. Однако
среди всех этих
громких голосов
не было слышно
голоса Троцкого.
Заболел и слег,
как это было
в известной
мне истории?
Колеблется?
Такой вариант
тоже был одной
из версий его
поведения в
дискуссии,
известной мне
из исторической
литературы.
Мне
тогда ничего
не было известно
о мотивах поведения
Троцкого. Лишь
впоследствии
я узнал, что к
его колебаниям
добавилась
слабая тень
иррационального
страха, едва
уловимо маячившая
где-то на самой
периферии
сознания. Ее
причина была
проста: загадочный
В.В.Осецкий
оказался кругом
прав в ситуации
с германским
восстанием.
И когда Троцкий
собрался в
самом конце
октября выбраться
на охоту в
Подмосковье,
он припомнил
предостережение
Осецкого и
неожиданного
для самого себя
растерялся.
После внутренних
колебаний он
все же, отругав
самого себя
за суеверия,
выехал на охоту...
И предупреждение
Виктора Валентиновича
насчет болезни
оказалось
провидческим.
От всего
этого уже веяло
какой-то мистикой.
Загадка Осецкого,
как гвоздь,
засела в его
мозгу, и он, не
привыкший
поддаваться
сомнениям и
колебаниям
(хотя и нередко
испытывавший
их), встал на
путь разрешения
этой загадки
самым радикальным
способом - вызвать
этого человека-загадку
на прямой разговор.
Кроме того, он
припоминал
свой первый
разговор с ним.
Может быть,
этот неприметный
внешторговец
на самом деле
так же знает
что-то о тайных
пружинах и об
исходе развернувшейся
дискуссии?
Точно
в середине
ноября - на календаре
было 15 число,
четверг, - секретарь
привычно подозвал
меня к телефону.
- Виктор
Валентинович?
- осведомился
голос в трубке.
- У телефона.
- Добрый
день! Вас беспокоят
из Секретариата
РВС СССР.
- Добрый
день.
"Ну
вот, опять этот
неизвестно
кто "из Секретариата".
Чего уж в прятки
играть?" - немного
раздраженно
реагирую в душе
на это безличное
представление.
- С вами
завтра хотел
бы встретиться
Главный начальник
снабжения РККА
Юзеф Станиславович
Уншлихт по
известному
вам вопросу
о Спотэкзаке.
Пропуск вам
заказан, номер
комнаты там
указан. Шестнадцать
тридцать вас
устроит?
Смотрю
на календарь.
Совещаний на
это время никаких
не назначено,
приемные часы
у меня раньше,
заседания
коллегии тоже
не планируется.
- Хорошо,
буду завтра
в шестнадцать
тридцать.
- Благодарю
вас, до свидания.
- До
свидания, - на
этот раз собеседник
дает мне время
проявить вежливость
и попрощаться
в ответ. Чувствуется
в его манере
говорить некий
налет старорежимного
воспитания.