Что
же хочет от
меня Юзеф
Станиславович?
Неужели мои
бумажки о
консультантах
для Спотэкзака
с легкой руки
Троцкого начали
в Центральном
управлении
снабжения
собственное
бюрократическое
движение и
только что
назначенный
Главный начальник
снабжения РККА,
натолкнувшись
на них, решил
переговорить
с их инициатором
из НКВТ? Бюрократические
хитросплетения
- штука такая,
подчас и не
знаешь, что и
когда вылезет
тебе боком. Тем
более что Уншлихт
- не человек
Троцкого, и был
недавно назначен
в РВС как раз
в пику последнему.
Кроме того,
Уншлихт - член
коллегии ВЧК,
а с таким надо
держать ухо
востро.
Назавтра,
ближе к назначенному
времени, появляюсь
в уже знакомом
мне бюро пропусков
в здании РВС
СССР на Знаменке.
Но едва я успел
получить из
окошка причитающуюся
мне бумажку,
как меня тронули
за плечо. Оборачиваюсь
и вижу перед
собой смутного
знакомого
высокого щеголеватого
молодого человека
в военной форме.
Нашивка на
рукаве, идущая
от обшлага
вверх, напоминая
формой клинок
с расширением
к острию, бирюзового
цвета, с красной
окантовкой,
с большой красной
звездой наверху
и двумя красными
шпалами под
ней. Увы, в этих
знаках различия
я не разбираюсь.
Что значили
две шпалы в
тридцатые годы,
я помню, а сейчас,
кажется, нет
персональных
воинских званий,
и эта нашивка
обозначает
должностное
положение. Но
вот какое?
- Виктор
Валентинович?
Здравствуйте.
Я вас провожу.
- С этими словами
молодой человек
наклоняется
к окошку бюро
пропусков и
властным,
непререкаемым
тоном произносит.
- Передайте мне
корешок выданного
пропуска и
заявку на его
оформление.
В бюро
пропусков,
видимо, не горят
желанием нарушать
заведенный
порядок и в
ответ слышно
какое-то едва
различимое,
но явно неодобрительное
бурчание. Щеголеватый
заметно повышает
голос:
- Я что,
два раза должен
приказывать?
Через
несколько
секунд он получает
требуемое, и,
снова излучая
доброжелательность,
жестом приглашает
меня пройти
вперед. Мы движемся
по лестницам
и коридорам
подозрительно
знакомым маршрутом,
при этом на
каждом посту
свое удостоверение
предъявляет
щеголеватый,
а с меня не
спрашивают
ничего. Да, так
и есть - мы пришли
к кабинету
Троцкого!
Молодой
человек (память,
наконец, окончательно
подтверждает
- это один из
секретарей
или, если учесть
знаки различия
на его форме,
скорее один
из адъютантов
Троцкого) пропускает
меня в приемную,
и, закрыв за
нами дверь,
бросает как
бы между делом:
- Товарищ
Уншлихт на
самом деле не
в курсе вашего
приглашения,
и ставить его
в известность,
по понятным
соображениям,
ни к чему. И
постарайтесь
не затягивать
разговор со
Львом Давидовичем
- он серьезно
болен.