– Ненавижу это делать, – пожаловался Ордынкин. – До дрожи в коленках ненавижу.
– А я уже начал вживаться, – глухо отозвался Кошкин. – Глядишь, и разогреемся. Вот только, Павел Игоревич, давайте договоримся – без мокрых дел, хорошо? Мы вроде как официальные лица, лицензиями на убийство по младости лет не владеем.
– Вы можете помолчать хоть минутку? – не выдержал Туманов. – Ну базарные бабы, ей-богу. Что у нас с оградой?
– Да разве это ограда? – фыркнул Кошкин. – Не сталь, не чугун, а легкий сплав, диаметр меньше сантиметра. Серега, давай, нажми с того конца, а я с этого…
Раздвинуть прутья оказалось несложно. Ночные гости пролезли на территорию особняка, Туманов стянул прутья обратно – хватило и одной «лошадиной силы». Три фигуры на цыпочках пробежали по дорожке, мимо душистого сада, мимо бассейна, дно которого было выстлано мозаичной плиткой и в лунном свете красиво переливалось. Временное жилье российского предпринимателя на первый взгляд выглядело так себе – типичная латиноамериканская гасиенда из старого мыльного сериала. Одноэтажное непретенциозное строение с плоской горизонтальной крышей и узким проходом во внутренний двор. Фундамент заслоняли цветочные клумбы, окна изнутри закрыты на ставни. Стены и прямоугольные пилястры украшали вьющиеся растения. Наружное крыльцо – длинное, с навесом, опирающимся на столбы, – переходило в гравийную дорожку с мирно спящим «Лексусом». За лобовым стеклом периодически загоралась голубоватая диодная лампочка.
Особо не фантазировали, Туманов пнул по колесу, взвыла сигнализация. Успели досчитать до десяти, вспыхнул свет на веранде, хлопнула дверь, раздался решительный топот, и с крыльца спрыгнул подтянутый мужчина в брюках, расстегнутой рубахе. Грудную клетку обвивала сбруя кобуры. Привычным движением он выхватил стильный австрийский «Глок-17», внимательно осмотрелся. Выключил при помощи брелка сигнализацию, обошел вокруг машины, забрался внутрь, осмотрел салон. А когда распрямился, перед ним уже стоял Туманов. Ударил в солнечное сплетение – без преамбул, особо не размышляя на общечеловеческие темы. Телохранитель захлебнулся, выронил пистолет. Кошкин затопал по крыльцу – расширять захваченный плацдарм. Ордынкин уже отирался у двери, услужливо распахнул ее перед коллегой, согнулся в шутовском поклоне:
– Прошу вас, сэр.
– Спасибо, вы так предупредительны…
Туманов ударил еще раз – в глаз. Подхватил под мышки обмякшее тело и, пятясь, выворачивая голову почти на сто восемьдесят градусов, потащил пострадавшего в дом. Пристроил под входную дверь на коврике, заперся на засов.