В офис свою подругу Шариф привез только под вечер. После нескольких минут бурных эмоций коллег он предложил пройти в кабинет Пьетры и пригласить туда ее главных помощников. Им он в подробностях рассказал все, что произошло. И Шариф, и журналистка решили умолчать о том, что последствия не совсем прогнозируемы, но о необходимости более осторожного поведения впредь все же упомянули. Больше всего Шариф настаивал на том, чтобы международное журналистское братство сделало вид, будто забыло о факте похищения итальянской коллеги. Вообще, считал он, нужно постараться как можно быстрее успокоить международное общественное мнение. Во-первых, чтобы этот случай не дошел до отца Пьетры. Синьор Сарто наверняка заберет свою дочь из Сомали, и на этом ее карьера закончится. Вряд ли энергичная и толковая журналистка захочет продолжить свою жизнь в качестве богатой наследницы на вилле отца, пусть и с приличным пансионом. Во-вторых, крайне нежелательно, чтобы одним из проявлений реакции международного сообщества на это событие было силовое воздействие. Вмешательство иностранных спецслужб, давление на сомалийские силовые институты – все это приведет лишь к эскалации напряженности в регионе и всплеску сопротивления кланов. Причем сопротивления не только иностранному вмешательству, но и законному переходному правительству. А это уже грань новой гражданской войны.
Ситуацию обсудили и пришли к договоренности по всем пунктам. Кроме того, сотрудники Пьетры клятвенно пообещали, что ни она, ни кто-либо еще из журналистов или других специалистов не будет больше в одиночку разъезжать не только по стране, но и по городу. Шариф с удовольствием выделил бы всей миссии вооруженную охрану, но это было бы до такой степени откровенным вызовом властям, что могло навлечь на него очень большие беды.
Когда Шариф, удовлетворенный разговором, уехал, журналисты еще долго сидели в кабинете Пьетры. Очень скоро разговоры о ее личных страхах и переживаниях, которые девушка испытала в том ужасном подвале, перетекли в другое русло – к личности самого Шарифа Туни. Никто из журналистов и не думал о бескорыстной помощи пирата. Все считали, что во всей этой истории он, по большей части, преследовал свои личные интересы. Пьетра была согласна не со всеми доводами, но решила, что ей стоит помолчать.
Когда Магиба позвонил в очередной раз и сообщил, что встреча с руководителями кланов готова и состоится через четыре дня, Шариф был уже в море.
– Куда тебя понесло, друг? – страшно удивился эфиоп. – Тут такие дела разворачиваются, а ты развлекаться пошел…