Как будто это могло помочь.
Он предполагал, что с ней будет нелегко, но такого он не ожидал. Перед ним была альтернатива: либо оставить ее в покое, либо предпринять еще одну попытку.
Умный человек оставил бы ее в покое: она явно не хотела быть с ним.
Но когда дело касалось Виктории, он не мог быть рассудительным, им начинали руководить какие-то первобытные инстинкты. Так легко она от него не избавится. У нее должна найтись по-настоящему веская причина отказать ему.
Он не верил, что она его не любит. Ее чувства к нему были видны во всем, что она делала, в каждом движении и даже в том, как она начинала дышать, когда он к ней приближался. И ее желание оградить его от своего воображаемого сглаза, ее искренняя озабоченность делами его компании — все говорило о том, что он ей небезразличен.
А главное — ни одна женщина, которая не любит мужчину, не может заниматься любовью так, как Виктория.
Всю свою взрослую жизнь он был сильным и ответственным. Но когда он был с Викторией, он оказывался беззащитен перед теми чувствами, которые она в нем пробуждала, и начинал остро ощущать свою неспособность избавить ее от боли. Он был полностью в ее власти, и ему это… нравилось.
Он ее не отпустит.
Ни за что.
Сидя в последних рядах в церкви Святого Михаила, Виктория крепко держала за руку Алекса. Свадьба ее соученицы проходила без сучка без задоринки, и невеста должна была вот-вот пройти по проходу под руку со своим отцом. Об этом свидетельствовали шуршание и волнение в дальнем конце церкви. Виктория вздохнула. Она боялась, что Алекс у нее дома не появится, но, как настоящий рыцарь, он приехал в старом, дребезжащем грузовичке — жалкой замене шикарного седана, — чтобы отвезти ее на церемонию.
Повсюду были видны приметы того, что свадьба будет идеальной. Церковь была чудесно украшена, жених стоял у алтаря еще задолго до того, как началась церемония и скамьи заполнили нарядно одетые гости, и счастливо улыбался.
Виктория взмокла от волнения.
Ее потная ладонь лежала в сухой руке Алекса, напоминая о том, что она зря приехала. Ее слегка подташнивало, она смотрела на Алекса умоляющими глазами, надеясь, что он прочтет ее мысли и скажет что-нибудь, что ее успокоило бы.
Он и сказал:
— Расслабься. Все будет хорошо.
Нет, не будет. Алекс сидел как ни в чем не бывало, совершенно спокойный и невозмутимый, а она была как на иголках. Сегодня вечером он появился у нее в смокинге, и вид у него был вежливый и доброжелательный, а у нее забилось сердце, и стало трудно дышать, так что закружилась голова. Слава Богу, головокружение прошло, и сейчас беспокоиться стоило только о том, чтобы ее не стошнило прямо в церкви.