В дверь постучали. Мисс Престон глубоко вздохнула и пошла открыть Мерри дверь.
— Входи, Мередит, — сказала она. Она всегда называла девочек полными именами.
— Спасибо, — сказала Мерри.
— Садись, пожалуйста, — предложила мисс Престон. Мерри присела на кушетку, на которую указывала простертая рука директрисы. Мисс Престон села рядом. Девочка смотрела на нее, но ее глаза ничего не выражали — даже любопытства. Самое большее — вежливое внимание.
— Боюсь, у меня плохие новости для тебя, моя дорогая, — начала мисс Престон.
— Да? — отозвалась она, все еще не выказывая никаких чувств — даже глазом не моргнула, даже уголки губ не дрогнули, даже лоб не наморщился.
— Твоя мачеха умерла, — сказала директриса.
И не шелохнулась. Ничего, кроме удивленного «Да?» с приятной модуляцией голоса. А потом: «Как?»
— Увы, она утонула.
— Странно.
— Странно? Почему?
— Она и плавать-то не очень умела. То есть, я хочу сказать, она не любила плавать. А что с ней случилось, она упала с лодки?
— Нет. По-видимому, она пошла купаться, и у нее свело ногу или что-то еще случилось. Трудно сказать. Она же купалась одна.
— Она пошла купаться одна?
— По-видимому.
— Невероятно.
— Что ты имеешь в виду?
— Ничего. Только то, что это кажется невероятным, — сказала Мерри.
— Да? — мисс Престон вопросительно посмотрела на Мерри, но та молчала. — Не хочешь ли чашку какао?
— Нет, благодарю вас. Врач сказал, что мне надо есть меньше сладкого.
— Я не сомневаюсь, он бы не возражал в такой момент…
— В какой момент? Она же меня не любила. И вряд ли я ее любила. Не настолько, чтобы пить за нее чашку какао. Я не хочу какао и вообще ни в чем не нуждаюсь. То есть, конечно, спасибо, что предложили…
— Не стоит, — сказала мисс Престон.
— Вы хотели еще о чем-то со мной поговорить? — спросила Мерри, некоторое время молчаливо разглядывавшая пустые чашки, блюдца и блюдо с печеньем.
— Нет, — сказала мисс Престон. — Ты можешь идти.
— Спасибо, мисс Престон.
Мисс Престон кивнула Мерри. Невероятно. Непостижимо. Никто из девочек раньше никогда не отказывался от какао. Она встряхнула головой, озадаченная и обиженная, и налила себе чашку.
* * *
Мерри отправилась в свой номер, или, точнее сказать, в их номер. Она занимала двухкомнатный номер вместе с Хелен Фарнэм в восточном крыле. Хелен нравилась Мерри, потому что не походила на других девочек. Может быть потому, что была из рода Фарнэмов, а может потому, что такой уж она уродилась: молчаливая и немного заторможенная, никогда не сует нос в чужие дела. Ей было безразлично, что Мерри дочь знаменитого киноактера, она не считала частную жизнь Мерри общественным достоянием, не задавала дурацких вопросов и не делала дурацких замечаний. Она просто тихо сидела в своем углу и была Хелен Фарнэм, словно все остальное в этом мире для нее не имело никакого значения. Может быть, уж если ты оказался одним из Фарнэмов, все остальное и впрямь не имело никакого значения?