Как долго? — хотелось выкрикнуть ей, но она взяла себя в руки. Она не должна требовать от него того, чего он не в состоянии дать.
— Мей! — прорвался сквозь глубокую задумчивость нежный голос Саида.
Его поцелуй был неистовым, страстным, долгим и будил в ней страстное желание. Затем он посмотрел на молочно-белое лицо Мей, на котором светились сапфиры глаз, и испытал какое-то незнакомое чувство. Мне хочется доставить удовольствие моей Мей, понял он. Такое удовольствие, о котором она не могла и мечтать. Саид улыбнулся в предвкушении этого.
— А теперь пойдем, я покажу тебе спальню.
Она взяла протянутую руку и почувствовала себя на удивление смущенной, когда он ввел ее в бело-голубую комнату, центром которой была огромная кровать.
Саид внимательно наблюдал за ней.
— Мей, — ласково спросил он, — почему ты краснеешь?
Она, конечно, не собиралась признаваться, что его улыбка заставила ее почувствовать себя… Она тряхнула головой, осознав смехотворность своей мысли. Девственницей в первую брачную ночь. Какие глупости!
Он опять заключил ее в объятия, и Мей беспомощно обмякла в них.
— Наконец-то! — низким голосом произнес Саид.
Он раздевал ее медленно, с бесконечной нежностью. Пальцы ласкали и дразнили ее, расстегивая сарафан и осторожно стягивая с тела. А затем — так, словно впереди у них была целая жизнь, — он освободил ее от кружевного лифчика и, скользнув подушечками больших пальцев по бедрам, отчего Мей затрепетала, снял шелковые трусики.
— А теперь позволь рассмотреть тебя, — мягко потребовал он.
Она должна была бы испытывать стеснение, стоя совершенно обнаженной перед полностью одетым Саидом. Но разве могла Мей чувствовать что-то, кроме гордости, под этим горячим одобрительным взглядом? Она невольно расправила плечи, и это движение подчеркнуло соблазнительность ее полной груди.
— Пойдем в постель, — хрипловато произнес Саид, — ты вся дрожишь.
Да, она дрожала, но дрожь не имела никакого отношения к холоду. Это была дрожь нетерпения и предвкушения.
Саид начал медленно развязывать галстук. Затем неспешно снял серый пиджак и повесил его на спинку стула.
Ну давай же, мысленно торопила она. Давай!
Но если он и заметил неукротимый голод в ее глазах, то не придал этому никакого значения. Не отрывая взгляда от ее лица, он начал расстегивать рубашку. А затем, аккуратно повесив ее поверх пиджака, расстегнул пояс.
— Ты мог бы зарабатывать стриптизом, — гортанным голосом заметила она, не в силах больше сдерживаться.
Он улыбнулся.
— Ты тоже. Значит, мы могли бы делать это вместе.
У Мей на мгновение защемило сердце при иллюзорном, неверном слове «вместе». Однако печаль ушла, стоило Саиду лечь рядом.