Обрезала секатором концы стеблей так, чтобы воздух не закупорил капилляры.
Поставила вазы перед центральным зеркалом трельяжа — одну справа, другую слева.
Да, видел бы милейший декан, чем занимается аспирантка ботанической кафедры.
Глория сбросила куртку, стянула брюки.
Маман тоже умерла бы от смеха, узнав про эти ежесуточные гадания на любовь.
Глория последним усилием воли распаковала дорогие покупки.
Но ни шикарное эротичное платье, ни не менее шикарный и эротичный гарнитур абсолютно не радовали, а тем более не вдохновляли на сексуальные подвиги.
Еще вчера она, распрощавшись с повседневным унисексом, непременно устроила бы дефиле перед зеркалами, проверяя обновки в разных выигрышных ракурсах.
Но сейчас Глории хватило сил только аккуратно разместить в шкафу на главной полке шаловливые трусики, почти ничего не скрывающие, и откровенный лифчик.
Убрав платье, аспирантка, на мгновение почувствовавшая себя настоящей женщиной, способной вскружить голову не одному воображале и мачо, обессиленная, рухнула на диван.
Вот и закончился самый-самый-самый длинный-предлинный день в ее жизни.
Глория попробовала глубокое диафрагмальное дыхание.
Чересчур многое успело произойти.
Маман, разбудившая на рассвете.
Безымянная красавица.
Гадание с неопределенным результатом.
Черная роса.
Библиотека с амурами.
Кареглазый и русоволосый незнакомец — мужчина, достойный женщины из рода Дюбуа.
Безумный шопинг. Грандиозный фейерверк. Подарок бабушки.
Но факты сегодняшнего дня, воспроизведенные в замедленном ритме глубокого дыхания, не сняли напряжение, а, наоборот, разбередили тревоги.
Глория, озабоченная завтрашними дерзкими планами, скрестила руки на затылке, но коварные вопросы не давали сосредоточиться для релаксации.
А вдруг завтра сказка кончится?
А вдруг опять наступят трудовые будни?
А вдруг опять вернется пустота в области сердца?
Чтобы больше не зацикливаться на энергичном прошедшем и смутном будущем, аспирантка включила телевизор.
На экране, словно в насмешку, возникли розы: какой-то бойкий малый, стоя на одном колене, подносил замлевшей диве роскошный букет.
Но Глория больше не хотела видеть ни одной чужой розы — ни на клумбе, ни в букете, а, тем более, по кабельному каналу.
Смазливый хлыщ, покоряющий сердце глупой дамы подношением цветов, смотрелся хуже самого отвратного монстра.
И розы в сериальном букете явно были некондиционные, с подвядшими лепестками и обмякшими листьями.
Глория Дюбуа, слишком уважающая тонкую эстетику профессиональной флористики, переключилась на другой канал.
Гроб высшей категории стоял на церковном постаменте, окруженный печальными людьми в черном.