– Ах-х-х ты-ы-ы!!! – неприятно поразилась толпа. – Да она же сама за руль его и сажала!
– Кого? – сердито уточнила женщина.
– Слепого!!!
– Какого слепого? – очень натурально удивилась женщина.
– Они вот говорят, – сказал сержант, указывая на пассажиров, – что автобус вел слепой.
– Какой слепой? – старательно валял ваньку Виталя.
– Настоящий, – сказал сержант с издевкой. – В черных очках и с тросточкой. За рулем сидел.
– Ну вы шутите, товарищ сержант? – произнес осуждающе Виталя. – Мы взрослые люди с вами или куда? То есть, где это вы такое чудо видели?
– А я и говорю! – сказал сержант и поправил висевшую у него на боку кобуру с пистолетом. – Очень странной мне эта история с самого начала показалась. Сначала два водителя у них было. Потом один водитель и вовсе оказался слепой. А после – весь автобус пьяный!
– За все ответят! – сказал Виталя мрачно. – Это ж надо было учудить! Водителю уже нельзя и на минутку отлучиться!
– А я смотрю, – всхлипывала женщина-диспетчер, – Виталя от палатки с сигаретами идет, а его автобус – ту-ту! – отправляется!
– Да врут они, товарищ милиционер! – волновалась толпа.
– Зато ваш рассказ про слепого выглядит правдоподобно, – ухмылялся сержант. – И вообще приятно побеседовать с людьми, среди которых нет ни одного трезвого. В общем, задерживаю я вас всех. На трое суток. Для выяснения обстоятельств дела.
– Мы ж не виноваты! – коллективно ужаснулась толпа.
– Вот и разберемся! – сказал инспектор мягко.
Конечно, разберутся. За трое суток. Нормально так прокатились на автобусе. Как раз через трое суток все домой и доедут. Это все равно как в булочную в домашних тапочках за хлебушком выскочить на две минуты и через три дня прийти обратно. То-то родственники удивятся.
– Автобус для задержанных давайте! – командовал тем временем сержант. – Везем всех в отделение! Дактилоскопируем! Фотографируем! Допрашиваем и анализируем! Чтоб по закону все и никакого произвола!
Последнюю фразу он демонстративно прокричал в сторону подъехавшего «Мерседеса» с синими милицейскими номерами. «Мерседес» был такой шикарный, что всем стало понятно – прибыло высокое милицейское начальство. Да и с чего бы это сержант вдруг вспомнил про законность и про права человека, да еще и честь отдавал подъехавшему авто с таким рвением, будто ему этой чести и вовсе не жалко было?
Распахнулась дверца «Мерседеса», и я вышел из машины – красивый, молодой и в генеральской форме. Но только на мне еще были черные очки и по асфальту я постукивал тросточкой. Всеобщий шок. Понимали, что так не бывает. Подвох какой-то.