– Это не мой вопрос! – быстро ответил Бериков и даже вскинул скованные руки, будто защищался. – Я ему деньги дал, а на что он их там тратит – это меня не волнует! Мне лишь бы он все с процентами вернул!
– Оно и правильно! – неожиданно легко согласился Маркелов. – Тебе-то что, действительно, за забота!
Обернулся к конвоиру:
– Забирай его, пожалуй. На сегодня он мне больше не нужен.
Бериков с готовностью поднялся со стула. Было заметно, что он испытывает немалое облегчение оттого, что их сегодняшняя беседа с Маркеловым завершилась.
– А в прошлый раз сколько денег Гриша дал? – вдруг спросил Маркелов, когда его собеседник вопросов уже не ждал.
– Что? – растерялся Бериков.
А Маркелов не дал ему прийти в себя. Толкнул несильно в грудь, Бериков хлопнулся на стул, и Маркелов, склонившись над ним, с безжалостной сталью во взгляде четко повторил вопрос:
– Сколько денег Гриша дал в прошлый раз?
Каждое слово он произносил четко, и это было как удар за ударом.
– Десять! – быстро ответил Бериков.
– Десять – чего?
– Тысяч. Долларов. Десять.
Маркелов на все сто был уверен в том, что этот неведомый Гриша и прежде имел с Бериковым общие дела, Бериков сам об этом проговорился чуть ранее. Но вот сумма, которую Гриша вложил в их общий бизнес, была нелепо мала.
– Десять тысяч? – усомнился Маркелов.
На этот раз Бериков, хотя у него и были скованы руки, исхитрился перекреститься. Было видно, что сегодня ничего путного из него уже не вытянешь. Слишком мало у Маркелова информации, надо бы еще что-то поискать, прежде чем с Бериковым дальнейшие беседы вести.
Вот как раз тогда Маркелов и решил встретиться с Червяковым, бывшим коммерческим директором звонаревской фирмы.
– Тут везде русская мафия, – совершенно серьезно сказал Фидиас.
Он вел машину по пригородам Лимасола и одновременно посвящал Полину в особенности здешней жизни. У Полины до сих пор не было своей машины, и Фидиас иногда выручал ее – либо давал свою машину, либо подвозил, если было по пути. Этот пожилой киприот нравился Полине. Иногда он был ребенок ребенком, а потом вдруг наступал момент, когда в лукавом взгляде угадывалась такая мудрость, которой сама Полина и не надеялась когда-нибудь достичь.
– Вот эти дома, – показал Фидиас на аккуратные особняки за столь же аккуратными оградами в метр высотой, – они же все принадлежат русским.
– Так уж и русским? – не поверила Полина.
– Ну, не все, конечно, – неохотно поправил сам себя Фидиас, признавая, что перегнул палку. – Но очень многие. Я тоже купил себе дом, это правда, но я купил его в кредит и остаюсь должен банку кучу денег. Ты понимаешь, Полина, тут весь остров живет в долг. Каждый киприот, от младенца до старика, в среднем должен кипрскому банку пятнадцать тысяч долларов. Жизнь в кредит. Как отдавать эти деньги, как погашать кредит – этого никто не знает, но все об этом помнят. Я тоже помню, Полина. Я по ночам иногда плохо сплю. Ведь я еще остаюсь должен почти двадцать тысяч фунтов. Сорок тысяч долларов. И вот приезжает русский, выбирает себе жилье… Причем жилье не такое, как у меня, Полина! Намного лучше! Он выбирает себе виллу с бассейном и платит за нее пятьсот тысяч долларов. Сразу! Без кредита! Наличными!