Дождавшись ее молчаливого кивка, продолжил.
— Почему вы так меня ненавидите? Это что-то личное?
Все это время она стояла в метре от меня и смотрела в пол, но тут подняла голову и в первый раз взглянула мне в глаза.
— А за что мне вас любить то? Что вы такого сделали?
Вопрос поставил меня в тупик. Оправдываться — значит в некоторой степени считать себя виноватым.
— Мы вроде как делаем одно дело, бьем врага, напавшего на нашу родину…
— Вы пока бьете своих и достаточно успешно. Наверно за это вам ордена дают.
— Это вы про ночной бой?
— И про это тоже. Насмотрелась я на вашего брата. На смерть отправлять — это вы можете, а вот самим под пули лезть, так у вас сразу дела находятся. Зачем с врагом воевать, проще же своих пострелять и отрапортовать, что паникеров расстреляли.
Да. Во многом тут девушка права. Было и такое.
— Маша, в общем вы правы. Во многом правы, но не в данном случае.
— Да мне ваши объяснения не нужны. Что прямо сейчас арестуете?
— А смысл? Вы сказали что думаете, тем более для этого наверно есть веские основания. Только есть маленький нюанс — мы, то есть я, и моя группа, в основном работаем за линией фронта и к особым отделам и к следственным органам не имеем никакого отношения.
Тут впервые она посмотрела на меня с интересом, в котором презрение сменилось любопытством.
— А как же убитые красноармейцы?
— А как же убитые мои ребята? Как я понял, вы оказывали помощь пострадавшим в этом ночном бое?
Она кивнула.
— А вас ничего не удивило?
— Что именно?
— Ну, вам попадались раненные с сильными гематомами в районе груди, ну может со сломанными ребрами, но при этом отсутствовали проникающие раны?
Тут в ее глазах зажегся свет познания свойственный профессионалам стремящимся совершенствоваться, и я мог с радостью констатировать, что первичная оборона недоверия пройдена.
— Скорее всего, у таких раненных вы доставали из-под кожи резиновые, неметаллические легкие шарики, зеленого или черного цвета, правильно?
— Да. Именно черные. Я хотела уточнить, что это такое, но мне запретили задавать любые вопросы.
— Это специальные, нелетальные боеприпасы. Они способны остановить, оглушить человека, при этом, не убивая его. Вот вам первое доказательство, что мы не такие уж и скоты. Что там произошло в Инкермане, это, ну скажем так, вопрос не вашей компетенции, но тут можно говорить о спланированной провокации, повлекшей за собой гибель и бойцов Красной Армии и сотрудников специальной группы ГУ НКВД. Мы оборонялись, при этом старались щадить людей. Уже когда не было возможности, просто стреляли по конечностям. Это надеюсь, вы тоже заметили по характеру ранений?