Несмотря на боль в запястье, которое он так сильно сжимал, она сумела беспечно пожать плечами:
— Что ты знаешь о любви, Николас? К чему об этом говорить? Я готова спать с тобой, что ещё тебе нужно?
Он резко отбросил её руку обратно ей на колени.
— Не выводи меня из себя, — предупредил он. — Я мог бы причинить тебе боль, Джессика. Я болен от жажды обладать тобой, и моё терпение на исходе. До сегодняшнего вечера, моя дорогая, веди себя тихо.
Джессика взглянула в его лицо: это было предупреждение, к которому следовало отнестись серьёзно. Она спокойно сидела рядом с ним, пока шофёр не остановил лимузин возле её дома, и тогда она позволила ему помочь ей выйти. Николас наклонился и дал инструкции шофёру — собрать его багаж и вернуться, — потом вместе с Джессикой стал медленно подниматься по ступенькам. Он взял у неё ключ, отпер и распахнул перед нею дверь.
— Ты сможешь собраться за час? — спросил он, посмотрев на часы. — Наш самолёт вылетает в полдень.
— Да, конечно, но разве не нужно забронировать для меня билет?
— Ты займешь место Андроса, — ответил он. — Он прилетит позже, следующим рейсом.
— О, боже, он сейчас, конечно, невероятно злится на меня, — поддразнила она его, направляясь к лестнице.
— Ему придется справиться со своим раздражением, — сказал Николас. — Иди, я позабочусь о Саманте и щенках.
— Только о Саманте, — поправила она его. — Я раздала щенков, пока мы были Корнуолле.
— Это значительно всё упрощает, — усмехнулся он.
Джессика вошла в свою комнату и снова достала чемоданы. Упаковка вещей становилась обыденным делом. Она тщательно уложила в кожаные чехлы одежду и предметы первой необходимости, а также подходящие к её нарядам обувь и аксессуары. Николас вошёл в комнату, когда она упаковала только половину вещей, вытянулся на кровати, как будто имел законное право быть там, и из-под полуприкрытых глаз стал рассматривать Джессику.
— Ты очень похудела, — сказал он спокойно. — Мне это не нравится. Что ты с собой сделала?
— Я сидела на диете, — дерзко ответила она.
— На какой, к чёрту, диете! — он поднялся с кровати и, поймав её за руку, схватил за подбородок, повернув её лицо к себе. Чёрные глаза прошлись цепким взглядом по её чертам, отмечая тени под глазами и беззащитную дрожь мягкого рта. Его рука смело скользнула вниз по её телу, сжала грудь и погладила живот и бёдра. — Ты, маленькая дурочка! — резко выдохнул Николас. — От тебя осталась только тень. Ты почти угробила себя! Почему ты ничего не ела?
— Я не хотела есть, — объяснила она. — Ничего особенного, просто каприз.