Черты его немного смягчилось, и он зарылся лицом у неё в шее; она едва дышала под его столь крепкими объятиями.
— Никогда больше не отказывай мне в постели. Думаю, что дважды мне такого не вынести.
Луиза погладила ему волосы, дикая боль в голосе Саймона тронула ей сердце. Их слияние для него было явно больше, чем просто любовные ласки, и она раскаялась, что была так сурова прежде.
— В этом нет нужды, — прошептала она.
Помимо того, сегодняшний день заставил её осознать, какой риск она взяла на себя. Мужчина, лишённый возможности удовлетворить свои желания, вероятно, нашел бы им выход в другом месте. Особенно такой мужчина, как герцог Фоксмур, который мог иметь любую женщину, какую захочет. Луизе стало дурно от самой мысли, что он совершает нечто подобное с другой женщиной.
— С этого часа ты будешь мне настоящей женой, — произнес Саймон.
— Да.
Она колебалась, но должна была убедиться.
— До тех пор, пока ты мне настоящий муж.
Он отпрянул и с опаской взглянул на неё.
— Что ты хочешь сказать?
— Я не потерплю любовницу, Саймон. Не уверена, что даже позволю тебе посещать бордель.
Облегчение на его лице сменилось изумлением.
— Разве всего несколько дней назад ты не советовала мне поступить именно так?
Луиза с негодованием посмотрела на него.
— Теперь послушай…
— Я всего лишь дразню тебя, — произнес Саймон, легонько поцеловав её в нос. — Поверь мне, в борделе ты найдешь меня в последнюю очередь.
Он произнес это так убедительно, что она поверила.
— А любовница? У тебя её не будет?
Его изумление перешло в серьёзность.
— Нет, даже если ты прогонишь меня из своей постели навсегда?
Луиза сглотнула, не вполне уверенная, что поверила ему.
— Почему так?
В его глазах затеплился огонь, когда он поднял руку, чтобы накрыть её грудь.
— Потому что мне нравится лишь один вкус у пирога, дорогая, — Саймон поцеловал ей шею. — Твой.
Когда он нащупал пальцем её сосок, Луизу снова обдало жаром. О, она истинная дочь своей матери. И сейчас она была этому рада.
— Видишь, как легко мне угодить? — сказал он. — Дай мне пирога, и можешь делать, что хочешь. Во всяком случае, пока не забеременеешь.
Она замерла. Её тампоны! О боже, она совершенно забыла о них. Сейчас слишком поздно что-то делать, но она не должна забыть снова.
Саймон уткнулся носом ей в щеку.
— Подозреваю, что не пройдет много времени, как ты забеременеешь. Потому что, когда мужчина ест столько пирога, как я собираюсь, за этим неминуемо следуют дети.
Дрожь, охватившая Луизу, слегка унялась от мысли, что она всё еще намеревается использовать свои тампоны. Совсем недолго. Конечно, ей это было бы простительно.