— А русские еще нежатся в постелях, — дополнила его уточнение дама. — Они начинают что-то соображать лишь к полуночи.
— Ну, здесь не наша маленькая Швеция, можно поспать и подольше.
Вслед за женщиной на землю спустился подтянутый молодой человек в ладно сидящем фраке и в высоком черном цилиндре с немного загнутыми краями. Он протянул ладонь навстречу показавшейся в дверях кареты стройной девушке в роскошном белом платье с широким розовым пояском по узкой талии. На ее высокой груди заискрилась всеми цветами радуги бриллиантовая брошь, сотканная из множества золотых веточек с серебряными лепестками. На голове у спутницы молодого человека красовалась шляпка с волнами прозрачной вуали на полях. Незаметным движением она сбросила эти волны вниз бесшумным водопадом, скрыв за ними свое одухотворенное личико. Маленькая золотая туфелька коснулась носком гранитной плиты и тут же спряталась под подолом. Кавалер занял место чуть позади девушки и пробежался рукой по атласному лацкану фрака, заставив взорваться разноцветными искрами крупный золотой перстень с драгоценным камнем.
— Захар, возьми меня под руку, — по-русски приказала кавалеру девушка.
— А разве так можно? — засомневался тот. — Мы же с тобой еще не повенчаны.
— Вот именно. Ты меня не под венец ведешь, а всего лишь на бал.
— Моя дочь говорит правильно, — благосклонно кивнула головой мать. — В этом нет ничего предосудительного.
Семейство Свендгренов вместе с Захаром прошло между высокими колоннами и скрылось под прохладными сводами дворца. По мраморной галерее, ведущей в Тронный зал, уже расхаживали вельможные сановники из придворного окружения, военные в высоких чинах и их жены. Золото эполет и личного оружия, вязь причудливого шитья по отворотам и обшлагам дорогих мундиров, сверкание драгоценных камней в перстнях и в брошах, волны дорогих духов — все это колыхалось, сверкало и переливалось в галерее, делая ее похожей на таинственную арабскую сокровищницу, набитую драгоценностями. Чета старших Свендгренов без устали отвешивала поклоны влиятельным лицам, фигуры их с каждым шагом делались все более важными, а лица застывшими от натянутой на них маски благожелательности.
— Посмотри вон туда, Мартти, мне кажется, что это Мелани де Коллоран, жена французского посла в России, — профессорша указала супругу глазами на худощавую даму в простеньком на вид однотонном платье с рукавами-фонарями и невзрачными украшениями на открытых частях тела. — Она снова решила продемонстрировать русскому двору новейшую парижскую моду. — А почему ты заметила только Мелани? — вскользь поинтересовался спутник. — Сам посол слишком худ, чтобы обращать на него внимание…Захар старался держаться рядом с невестой, он во все глаза рассматривал невиданное им ранее великолепие. До приезда сюда ему приходилось бывать на светских приемах, но они были более скромными. То, что предстало сейчас его глазам, сравнивать было не с чем. Позолоченные канделябры освещали картины художников с мировыми именами, о которых Захар лишь читал в специальных монографиях. С потолка спускались на цепях роскошные хрустальные люстры, паркетный пол, покрытый лаком, полыхал огнем, отражая свет, лившийся на него со всех сторон. В глубоких нишах стояли мраморные статуи. Череду оголенных греческих мужчин и женщин сменяли европейские рыцари со щитами и мечами в руках или русские витязи в кольчугах и островерхих шлемах. Захар боялся перевести взгляд на проходящих мимо вельмож в шляпах со страусиными перьями, с оружием, сверкающим драгоценными камнями. Он стеснялся раскованных взглядов дам, несмотря на то, что на Невском проспекте не единожды сталкивался с представительницами из высшего света. Здесь вся эта венценосная публика производила на него совершенно иное впечатление, тут она была властительницей душ в полном смысле этих слов.