Аксель обменялась несколькими словами с одним из сопровождающих и подошла к черному коню, которого только что вывели из фургона. Она сама сняла с него приспособления для транспортировки и распорядилась поводить его по мощеному булыжником двору, чтобы внимательно осмотреть. Затем прошла за конем в стойло.
Ксавье не мог дождаться, пока она выйдет, и через несколько минут пошел следом, но застыл на пороге, пораженный увиденным. Забыв о своем элегантном льняном платье, Аксель обняла руками шею породистого коня и шептала ему в ухо:
— Ты был неотразим, мой Макассар, ты будешь великим чемпионом! Но подождем, тебе нужно отдохнуть. Не беги очень быстро, хорошо? Тепловой удар? Я все время рядом, не волнуйся. И в следующий раз ты опередишь их на десять корпусов…
— Вы всегда беседуете с ними? — пошутил Ксавье. — Это является частью тренировок?
— Хорошо бы! Голос имеет большое значение для лошадей, нужно обязательно разговаривать с ними, чтобы утешить или подбодрить. Мой дед считает, что с этим конем я веду себя как дура. Он не ошибается: Макассар с первого дня, как только появился у нас, стал моим любимчиком.
— Почему он? Он что, лучше других?
— Не то чтобы очень… У него душа рысака-фаворита, но пока он просто очень хороший.
Кончиками пальцев одной руки она водила по гриве коня, а другой гладила его по морде. Все ее поведение демонстрировало скрытую нежность, и это взволновало Ксавье.
— Похоже, вы действительно любите его.
— Хотя не должна. Лучше не привязываться к ним, чтобы не терять профессионального взгляда — нейтрального. Лошади, принимающие участие в бегах, находятся в конюшне для того, чтобы побеждать, и их карьера коротка. Каждый год прибывает группа жеребят-двухлеток, и нужно, чтобы я соответствовала занимаемому месту…
К сожалению, она должна была оторваться от каракового. Платье ее испачкалось, и несколько мгновений она оглядывала себя, насупив брови.
— Пойдемте в дом. Предлагаю вам что-нибудь выпить, пока я переоденусь. Потом мы сможем заняться делом.
Он догадался, что она вовсе не горит желанием обсуждать его предложение, но он приехал ради этого и рассчитывал ее убедить. Он последовал за ней в дом, уверяя, что вполне может налить себе стакан воды сам.
В кухне, которую он помнил, Ксавье направился прямо к крану, а потом присел на один из табуретов у стойки. Восхитительная покрытая эмалью фаянсовая плитка, несомненно, была из Португалии, а тяжелая медная люстра, казалось, только что перебралась сюда из биллиардной. Как и в вестибюле, здесь царил все тот же милый, но показательный беспорядок. Аксель, должно быть, жила стремительно, не успевая прибрать за собой разбросанные бумаги, — и это еще раз подчеркивало необходимость качественного компьютерного оснащения.