Походя сообщив, что милиция предполагает, будто на Прохорова (и это в центре Москвы) напал какой-то хищный крупный зверь, Князев быстро переходит к основной теме совещания:
— Ровно через неделю мы отправляемся во Францию всем составом лаборатории.
Наша цель — найти и уничтожить того самого парня, которого воскресили на кресте последним.
Старички начинают все по очереди высказывать свои соображения, говорить о том, что нужно приготовить, что нужно сделать и взять с собой. Масленников говорит об элементарных мерах безопасности, которые необходимо соблюсти, а на мой вопрос о том, не смущает ли его перевод последних страниц книги 5864, где говорится о том, что если черный крест будет уничтожен, то каждый воскрешенный крестом станет сам себе крест, отвечает, что за всю свою жизнь уничтожил столько «вампиров», что его уже ничто не смущает И, возможно, «сам себе крест» в ином переводе означает что-то типа, «на нем будет поставлен крест». То есть, возможно, что никого нам уничтожать и не придется!
На это Князев возражает, говоря, что по данным нашей разведки «тот самый мальчик» весьма сейчас «безобразничает» в районе объекта 112. Я же возражаю, что, может быть, теперь, после уничтожения креста, ситуация другая, и у нас могут возникнуть проблемы, потому как потребуется применение новых методов в деле уничтожения вампиров, таких, о которых мы еще и ведать не ведаем!
— Снесем ему тыкву и дело с концом, — отвечает Масленников и зевает, не раскрывая рта.
Постепенно и мне здесь становится скучно, и я чуть ли не засыпаю.
17. И мне чудится, что я зверь и должен обойти свои владения — наблюдать, не нарушил ли другой зверь мои пределы.
— Вы куда, Алексей? — будит меня вопрос Князева. — Совещание еще не окончено!
Я очнулся у самой двери, на выходе из кабинета начальника.
— Ой, извините.
— Все нормально? — старички вопросительно разглядывают меня, по всему видно, что я их несколько развлек.
— Все хорошо. — И тут чуть ли не демонстративно — не могу сдержаться — зеваю.
— У вас кровь в уголках губ.
— Извините, спасибо, — достаю свой некогда абсолютно белый, а теперь абсолютно загаженный кровью платок и утираюсь. В такие моменты главное — улыбнуться.
Не знаю зачем, но ко мне наклоняется Гуськов и шепотом говорит:
— У вас такие красивые и большие зубы! Почему-то раньше я этого не замечал.
Все, теперь буду улыбаться, не раскрывая рта. А то ситуация чем-то напоминает «Красную шапочку».
Тогда я еще не понимал, насколько эта ассоциация со сказкой близка к истине.
18. Мило сидим в библиотеке со Светланой и пьем кофе. Она меня пытается приучить пить кофе. Но меня от кофе тошнит. Еще она меня пытается приучить курить дорогие дамские ментольные длинные сигареты. Но от них меня тоже тошнит. Я же ее приучаю говорить правду и только правду, постоянно ловя ее на выдумке, когда она так длинно и многословно рассказывает мне какую-нибудь очередную историю из своей жизни. В том числе и романтическую.