— Как ты поживала все это время?
— Хорошо, а ты?
— Хорошо.
— Ты выглядишь усталым. Много работал?
— Да. Последние три недели провел в Вашингтоне. Расписание Конгресса заполнено до краев. Мы стараемся ознакомиться со всеми делами до окончания сессии.
— О…
— Я обедал в Белом доме с президентом и первой леди.
— Правда?
— Да. — Он по-мальчишечьи усмехнулся. — Бизнес, конечно, но мне было приятно получить приглашение.
Какое-то время они шли молча, затем Дакс сказал:
— Я читал в газетах, что ты говорила.
— Я тоже читала то, что говорил ты.
— Не верь тому, что ты прочла.
Повернув голову, она посмотрела на него:
— Не верить?
— Нет, — подтвердил он, качая головой.
— Чему, например?
— Например, тому, что я считаю тебя достойной восхищения мужественной женщиной, которая борется за правое дело, и тому, что я не испытываю по отношению к тебе романтических чувств.
Сердце ее, казалось, забилось в висках.
— И я не должна этому верить?
— Верь первой части этого заявления, но не второй. Если бы ты только знала, какого рода чувства я испытываю к тебе, то побоялась бы идти со мной по этой темной улице. Ты бы знала, почему я почти перестал есть и спать в этот прошедший месяц. Ты бы знала, почему каждое утро я насчитываю, по крайней мере, по десять новых седых волосков. Надеюсь, не врут, когда утверждают, будто седые волосы внушают доверие.
Они уже дошли до Джексон-сквер. Ворота, ведущие в сам парк, уже были закрыты на ночь, но они прошли мимо зданий Понтальба, делая вид, будто смотрят в витрины магазинов, на самом же деле не видя ничего.
— Тяжело тебе пришлось с репортерами?
— Не очень, — ответила она. — Только несколько дней.
— Мне очень жаль, Кили. Я-то привык к подобному, а ты — нет. Мне очень хотелось бы уберечь тебя от всего этого.
— Я пережила. Ван Дорф был…
— Ван Дорф?! Он приезжал к тебе?
— Да. Он поджидал меня около моей машины однажды, когда Джоу приземлился у «Супердома».
— Вот подонок! — проворчал Дакс. — Когда-нибудь… Он не причинил тебе боль?
Она тихо засмеялась и успокаивающим жестом разгладила лацкан его плаща.
— Нет. Он только делал довольно непристойные намеки.
— Какие именно?
Она отвела глаза, не выдержав устремленного на нее внимательного взгляда.
— Он просто сказал… Знаешь ли… Спрашивал меня о тебе.
— Что именно спрашивал? — настойчиво допытывался он.
Вспыхнув, она попыталась отвернуться, но он не позволил. Обхватив рукой ее подбородок, он снова повернул ее к себе, заставил посмотреть на себя:
— Что он спрашивал?
Она поспешно облизнула губы.
— Он спросил меня, хорош ли ты в постели.
— Что? — Его руки снова легли ей на плечи и крепко сжали их. — Он так и спросил тебя? Боже упаси его напечатать хоть одно слово клеветы по поводу тебя…