— Он этого не сделал и не сделает. Может, он и жестокий, но не глупый. Он понимает, что ему не о чем писать.
— Что ты сказала ему?
— Правду. Что я не знаю.
Он попытался сдержать улыбку, но ему это не удалось.
— Попробуй догадаться.
Она отстранилась от него и пристально посмотрела ему в глаза, в которых плясали озорные искорки.
— О чем?
— Попробуй догадаться, какой я в постели.
— Нет!
— Давай рискни. Попробуй догадаться. Готов дать тебе намек.
— Не нужен мне твой намек.
Не обращая внимания на ее слова, он наклонился к ней, прижался губами к ее уху и прошептал:
— Я еще не всемирно известный, но работаю в этом направлении.
Он медленно поднял голову, наблюдая за ее реакцией на свои слова, а она, ломая голову над смыслом его слов, вдруг вспомнила разговор, состоявшийся недавно между Чарлзом и Николь перед ночным клубом, и разразилась смехом. Он обхватил ее затылок, прижал лицом к своей груди и так держал, пока она смеялась. Его пальцы переплелись на ее затылке, а большой палец скользнул ей под волосы и принялся массировать за ушами. Постепенно ее смех утих, и она подняла голову. Он заговорил, а она внимательно смотрела на его рот.
— Мне до боли хочется поцеловать тебя. Но здесь, пожалуй, слишком светло и многолюдно, как ты думаешь?
Она молча кивнула, и он неохотно отпустил ее. Они догнали другую пару, остановившуюся на перекрестке в ожидании, когда переключится свет, пересекли улицу Декатур, прошли мимо Вашингтонского артиллерийского парка до «Кафе дю Монд». Уже более ста лет это кафе оставалось одним из самых популярных мест в городе, и, хотя здесь подавали только пончики, посыпанные сахарной пудрой, и кофе, хозяева не испытывали недостатка в посетителях все двадцать четыре часа в сутки, в течение которых работали.
Они выбрали столик на веранде с навесом, хотя вечер был холодным и туманным — сказывалась близость реки. Стулья здесь были из желтого и зеленого винила, столы — серые «Формика», но в «Кафе дю Монд» приходили не ради обстановки, а из-за горячего кофе с пончиками, а также для того, чтобы понаблюдать за постоянным потоком пешеходов и транспорта, гужевого и автомобильного, курсировавшего по Джексон-сквер.
Они заказали две порции пончиков, три черных кофе и один кофе с молоком для Кили. В течение нескольких минут им подали горячие ароматные пончики, покрытые пудрой, и дымящиеся кружки крепкого кофе с цикорием.
Они с жадностью набросились на пончики. После каждого укуса пудра осыпалась с пончиков, и, в конце концов, стало казаться, будто над столом плывет мягкое белое облако, что их очень развеселило. Лица, руки, одежда — все покрылось сахарной пудрой, но они с радостью переносили этот беспорядок.