На этот раз празднование Рождества в Эбни-Холле прошло под знаком воспоминаний о Монти. "Удивительное дело, хотя сам Монти ни разу не присутствовал на этих традиционных празднованиях, разговоры о нем велись всегда, легендарная личность. После Рождества Агата и Розалинда вернулись в Лондон, а там приехавшая в гости к Розалинде подружка заболела корью. Как и следовало ожидать, Розалинда потом тоже заболела. Но сначала температура поднялась… у самой мамы. И сильно распухла нога из-за недавней прививки. Да-да, Агата попросила сделать укол в ногу, а не в руку, ибо “след от прививки остается, а в открытом вечернем платье это смотрелось бы ужасно”. В конце концов Агата очутилась в больнице с диагнозом “заражение крови”.
Через неделю она более-менее пришла в себя – видимо, мечты о путешествии поспособствовали быстрому выздоровлению. И как только отболевшая корью Розалинда была водворена назад в школу, Агата Кристи оформила в “Агентстве Томаса Кука” путевые документы. В Ур она отправилась не на “Восточном экспрессе”, а все-таки на пароходе компании “Ллойд Триестино”, который плыл до Бейрута, что было гораздо быстрее. Ур встретил ее жесточайшей песчаной бурей, пять дней нельзя было выйти на улицу, и даже сквозь плотно закрытые окна и двери проникал песок, засыпавший всю комнату. На шестой день засияло солнышко, и это было воспринято как щедрый дар Господа.
Супругам Вулли было даже неловко, что мать-природа так сурово встретила знаменитую писательницу. Видимо, и ассистент доктора Вулли, Макс Мэллоуэн, тоже был несколько обескуражен. “Сухощавый, загорелый и очень молчаливый молодой человек – в разговор вступал крайне редко”, – напишет потом Агата.
Двадцатипятилетний выпускник Оксфорда Макс Эдгар Люсьен Мэллоуэн в прошлый визит Агаты отсутствовал, так как стал жертвой аппендицита. Разумеется, он знал, что она приезжала, знал, кто это такая, но книг ее не читал.
В своих воспоминаниях Макс потом напишет, что гостья сразу показалась ему “очень милой женщиной”. И когда Кетрин попросила его устроить для Агаты экскурсию в священный древний город Эн-Наджаф[26] и в мечеть Хусейна в Кербеле, “он с удовольствием согласился”. Сама же Агата чувствовала себя неловко, оттого что молодому археологу придется пасти “незнакомую женщину, намного старше его самого”, и пыталась оправдаться.
“Вид у него был весьма угрюмый, и я немного нервничала. Не зная, как оправдаться, я, запинаясь, промямлила, что не сама придумала эту поездку, но Макс вроде бы спокойно воспринял предстоящее путешествие”.
Да, спокойно. Так как знал, что противиться бесполезно. Дело в том, что повеление Кетрин Вулли в Уре было равносильно повелению Клеопатры в Древнем Египте. Один из участников экспедиции посоветовал Агате не терзаться и добавил: “Если Кетрин что-то вбила себе в голову, так оно и будет. Сами в этом убедитесь”.