— Восемь месяцев назад, — с готовностью ответил Джек.
— В Денвере? — предположила Рейчел.
Джек сощурил глаза, немного помолчал и, наконец, пожал плечами.
— Не помню. Может, и там.
— И с памятью у тебя проблемы? — Ей не удалось скрыть раздражение.
— Бывает…
Снова повисла тишина. Рейчел нервно мяла в руках салфетку, а вот Джека молчание вовсе не тяготило. Он с наслаждением потягивал чай и уплетал канапе.
— Вообще-то Эван запретил мне с тобой встречаться, — решилась на признание Рейчел.
— Естественно… То есть… как? Почему запретил?
Она обратила внимание на его оговорку. Джека ничуть не удивила реакция Эвана.
— Ты сказал «естественно».
— Я же говорил, что Эван всегда был очень ревнив.
— А с кем он встречался до меня?
Джек поставил опустевшую чашку на стол и, подавшись вперед, заговорил тоном человека, искушенного в любовных делах, которого на мякине не проведешь.
— Может, сразу задашь главный вопрос?
— Какой еще вопрос? — захлопала ресницами Рейчел.
— Ты ведь не просто так позвала меня к себе, верно? Ты, конечно, говорила в вечер нашей встречи, что не уверена в том, что любишь мужчину, который находится рядом с тобой. А потом я встретил вас обоих в кафе и по твоей реакции понял, что ты уже сделала выбор. Ты живешь ради Эвана, дышишь с ним одним воздухом, вы настроены на общую волну. Он в ультимативной форме приказал тебе не встречаться со мной. И я объясню почему. В молодости я слыл бабником. Не пропускал ни одной юбки. Я и сейчас еще держу марку. Ни один мужчина в здравом уме не оставит наедине со мной свою избранницу. На месте Эвана я бы тоже всполошился. Однако я так же знаю, что ни одна влюбленная женщина не станет ставить под удар отношения только для того, чтобы пообщаться со мной часик-другой. А ты являешься такой женщиной. Ты влюблена в Эвана, это у тебя на лбу написано. И все же ты плюешь на запреты и зовешь меня к себе. Для чего? А для того, чтобы выяснить нечто тревожащее тебя. За последние пять минут ты задала сто вопросов, касающихся прошлой жизни Эвана. Что тебя беспокоит? Спроси прямо, и я отвечу.
Рейчел кусала губы. Она никогда не умела хитрить. Ее игра в полицейского с треском провалилась.
— Ты слишком проницателен… — прошептала она, отводя взгляд. — Я сгораю со стыда.
— И совершенно напрасно. Нет ничего постыдного в том, что ты хочешь знать абсолютно все о мужчине, которого любишь. Полагаю, ты не стала бы расспрашивать об Эване первого встречного, если бы твой избранник ничего от тебя не скрывал. Выходит, есть какие-то темные пятна в его биографии?
— Да, есть.
— А что ты будешь делать, если не все из того, что я расскажу, тебе понравится?