Глаза у Нелли забегали, но она нашла выход из положения.
– Они потребовали все. Эти, из Дома ребенка.
– Нелли Леонидовна, давайте я сэкономлю время нам всем. Вы оставили в Доме ребенка письменное согласие отдать сына на усыновление. Если бы Полина не вернулась вовремя, он мог бы жить уже в Америке. Ваше заявление, отказ от прав и прочие документы у меня. Я забрал их из Дома ребенка вместе с мальчиком. Хотите судиться? Ваше право, но предупреждаю: я предъявлю эти документы в суде.
Нелли тяжело задышала.
– Это была минута слабости. Они на меня надавили. Сказали, что в Америке ему будет лучше. Что его с руками оторвут: не больной, из семьи, без дурной наследственности.
– Не могу представить такую минуту слабости у моей матери. Да и вообще ни у одной нормальной матери. Уважающие себя женщины дерутся за своих детей как тигрицы. Когтями и зубами. Впрочем, это будет суд решать. Но фон, должен вам сказать, очень для вас неблагоприятный. Предлагаю другое. Вы хотели отдать ребенка на усыновление? Отдайте его вашей дочери. Пусть она будет официальным опекуном.
– И алименты тоже ей пойдут? Вот вам! – И Нелли, забыв, что она графиня, утонченная светская дама, показала адвокату кукиш.
– Это трудно занести в протокол, но я постараюсь, – невозмутимо ответил Понизовский. – Советую вам подумать хорошенько. Мы ведь можем довести до сведения отца ребенка, что его сын проживает не с матерью и алименты до него не доходят. Суд вы проиграете, – добавил он, не давая Нелли возразить. – Очень не советую даже пробовать, потому что вам придется оплатить как минимум судебные издержки. Предлагаю решить дело миром. Просто подпишите заявление о передаче опеки над сыном вашей дочери.
И Понизовский протянул Нелли заранее составленный документ.
Она не удостоила его даже взглядом. Вскочила и метнулась вон из кухни, не попрощавшись. Лина пошла проводить ее в прихожую. Нелли, не глядя на дочь, выскользнула за дверь. Каблуки зацокали вниз по лестнице.
– Не нравится, мне это, не нравится, – нахмурился Понизовский, когда Лина вернулась в кухню. – Зачем она приходила? Ясно, что ребенок – только предлог. Лина, вы меня простите, но я советую вам осмотреться, все ли на месте.
– От Нельки, конечно, всего можно ждать, но это чересчур даже для нее. Ладно, давайте посмотрим. В детскую она не заходила, это рядом с кухней, мы бы слышали.
– И все-таки, – стоял на своем адвокат.
– Хорошо. – Лина отворила дверь в детскую и огляделась. – Вроде все в порядке. Табаком не пахнет.
– Посмотрите внимательнее, все ли вещи на месте, – повторил Понизовский.