Серторий решительно вошел в дом Цинны. Шагая грязными калигами по блестящей мозаике и пушистым коврам атриума и оставляя на них мокрые следы, он спросил раба, выбежавшего из перистиля:
— Консул здесь?
— Ты говоришь, — шепнул молодой невольник, с испугом оглядываясь на дверь таблинума, — но господин занят и велел его не беспокоить.
Серторий, пожав плечами, постучал и распахнул дверь.
Цинна вскочил. Ярость исказила его лицо.
— Я приказал никого не впускать! — крикнул он. — Я занят… Эй, атриенсис, двадцать плетей…
Молодой Марий и Фимбрия, полулежавшие за столом, сели на ложе, опустив ноги на пол.
— Раб не виноват, — сказал Серторий, — я пошел насильно… У меня важное дело, вождь, и я не мог ждать… Отпусти сперва слугу, а затем выслушай меня…
— Говори.
— Прости, но я хотел бы беседовать с тобой наедине…Молодой Марий криво улыбнулся, а Фимбрия покраснел.
— Изволь, — сказал Марий, — мы можем уйти, если ты считаешь нас лишними…
Марий и Фимбрия, нахмурившись, встали.
— Я ухожу, Люций Корнелий, и буду ждать тебя у отца, — сказал Марий. — Придешь?
— Только не сегодня. Обилие дел заставят меня провидеть весь день дома.
Когда они ушли, Цинна нетерпеливо спросил:
— Какие у тебя такие важные дела? Ты поставил меня в глупое положение…
— Вождь, бардиэи продолжают убивать, насиловать, грабить… Пора положить этому конец!
— Старик уверял меня, что преступления не повторятся…
— Старик, старик!.. Они врываются даже в дома наших сторонников… И кто порукою, что сегодня или завтра они не нападут на тебя, консула, и иных вождей?
Цинна побледнел.
— Что же ты предлагаешь? — сдавленным шепотом вымолвил он.
— Я требую уничтожить этих зверей… А если ты колеблешься — пеняй на себя за последствия…
— Сколько их?
— Четыре тысячи.
— Пусть легион выступит после II стражи к Коллинским воротам.
Цинна беседовал с Серторием, Фимбрией и Карбоном не о государственных делах, а об успехах Суллы. Слава о подвигах императора долетела уже до Рима, и его победы казались сказочными.
— Всё это ложь, — говорил консул, — два-три удачных сражения возведены тайными приверженцами Суллы в крупные победы, чтобы вселить смуту в сердца сограждан. Но я постараюсь, чтобы злоумышленники понесли заслуженную кару…
Хлопнул в ладоши:
— Позвать Ойнея!
Грек вошел крадущейся походкой, озираясь исподлобья.
— Выловил врагов?
— Пока шестерых, вождь!
— Кто такие?
— Гай и Люций Юлии, Антилий Серан, Публий Лентул, Гай Нумиторий и Марк Бебий.
— Где они?
— Убиты на больших дорогах. Они пытались бежать, переодевшись рабами, но соглядатаи опознали их.
— Головы их?
— В кожаном мешке, который я оставил в саду…Цинна взглянул на Карбона: