— Никто вас не беспокоит? — спросил следователь как бы между прочим.
— Да кому мы нужны? Оленька все время на работе, я — дома.
— Оленька? А кто такая?
Баба рассказала о девушке все.
— Тося, скажите, ваши прежние знакомые навещают вас? — уже настойчивее интересовался следователь.
— Это кто — прежние? — насторожилась, собравшись в комок, баба.
— Те, кого вы знаете хорошо. Я имею в виду фартовых. Да и чему вы, собственно, удивились? Если я знаю об операции, новой квартире, почему я не могу знать о фартовых? К слову, это они довели вас до операции, они — виновники всех ваших неудач. Кто из них и сегодня беспокоит вас?
— Теперь уж никто. Отошла я от них, еще живя на Шанхае. Стара стала. Нынче я — никому и мне — никто не нужны, — отмахнулась Оглобля.
— Да я не об интимном. Такое никого не интересует. Я в отношении вашего покоя. Ведь вот выиграли вы машину, не требовал пахан с вас навар?
— Я б ему дала! Держи в оба! Это мое! Без балды. Я не украла! Я — выиграла! С чего ради в общак отдала бы свое? — взъерепенилась баба, раскалилась добела.
— А ведь могут потребовать. Даже отнять, не исключено, попытаются. В «малинах» нынче общак тает. Пахан вам говорил об этом? — спросил следователь.
— Ас чего он мне докладывать станет? Я была клевой, но не фартовой. Мне много знать не полагалось.
— Нынешний пахан лучше Берендея? Иль тоже зверь?
Дядя, конечно, хуже Берендея. Но это для меня, — замолкла, испугалась Тоська, подумав, что теперь не миновать ей обещанной маслины. Ведь предупреждал Дядя не раскрывать хайло, прикидываться шлангом…
Следователь тоже онемел. От удивления. Никогда не мог бы подумать, что Дядя вернется к фартовым.
— Вот и раскололи вы меня, по самую жопу. Пахан теперь из шкуры вытряхнет, — жалобно хныкнула Тоська.
— Это о Дяде? Так мы с ним давно знакомы, еще по се- верам. Известный медвежатник. Уходил он в откол одно время, — задумался следователь.
— Жену у него прикончили. А кто — найти не может. Вот и вернулся. Теперь уж пока не отомстит, не уйдет от фартовых, — сказала Оглобля.
Следователь и об этом не знал. Но не подал вида. Спросил, будто невзначай:
— А Кабан, Цапля, Рябой все еще при Дяде? Главарят?
— Не знаю, — отвернулась Тоська.
— Не надо, Тося. Я знаю, а вы — тем более.
— Не знаю этих мужиков. Никогда не слышала о них! — уперлась Оглобля. Она начинала бояться следователя, который слишком много знал о ней, о фартовых, о пахане.
— Знаете, Тося, мне хорошо известно, что вы сумели отойти от прошлого. Живете жизнью нормального человека. Думаю, вы не пожелали бы ни сегодня, ни завтра, вернуться в свой вчерашний день?