Когда слова иссякли откуда-то, из-под сводов, полыхнул яркий свет, на мгновенье залил всё вокруг, и, словно потянувшись навстречу, одновременно вспыхнули все свечи разом, выстрелив вверх оранжево-голубыми язычками пламени.
Людской водоворот всколыхнулся, заволновался, загудел. Расплескался шумным прибоем. Чего в нём только не было: негодования, волнения, насмешек, испуга, надежды… Кто-то кричал, кто-то свистел, кто-то плакал. Одни негодующе потрясали кулаками, другие хватали за руки, просили денег, исцеления, спасения, удачи…
– Перестаньте! – Я не узнавал свой голос, раскатившийся под сводами. – Пожалуйста, успокойтесь! Будьте разумны! Послушайте! Послушайте… – произнёс я уже тише, потому что буря и впрямь улеглась, и всё вокруг смолкло.
Я смотрел в лица собравшихся, недавно чужие, незнакомые, и видел теперь союзников, соратников, членов одной огромной семьи по фамилии Человечество, чей адрес планета Земля… И они слушали меня…
Боковым зрением я выхватил растерянную кучку людей, которых более никто не замечал, словно их не было вовсе. И главный «синий костюм» пронзал меня стальным взглядом, в котором не осталось следа от невозмутимой насмешливости.
– Пошутили, и хватит. – Голос сорвался в злобное шипение. – Уберите этого ненормального, чёрт подери, он нам всё портит! И запретите снимать! Засветите плёнки!
Священник с побагровевшим искажённым злобой и страхом лицом выбросил вверх руки с растопыренными пальцами, словно собирался сдаваться, и завопил.
– Прихожане! Кого вы слушаете?! Этот человек – опасный сумасшедший! Охрана!
Его яростный крик заколотился меж стен. Миг, и я вспомнил этот голос. И самого священника. Противный старик из иерусалимского храма… Не может быть…
– А ты как сюда попал? – вырвалось у меня.
Наши взгляды встретились, и на секунду мне показалось, будто он тоже меня узнал, но священник тут же снова замотал головой, продолжая неистовствовать:
– Охрана! Охрана!
– Беги, – кто-то дёрнул меня за рукав, – беги!
Но я словно прирос к полу. Что-то перевернулось во мне, вся жизнь, моя другая жизнь пронеслась передо мной. Лица друзей, женщины единственно любимой, и Равви, его улыбка, полная надежды и веры в род людской…
– Заткнись! – заорал я священнику. – Вы превратили храм в базар, алтарь в театральные подмостки, богослужение в дешёвый фарс! Богу не нужны дворцы и доллары! Ему нужны чистые души, но их нет среди вас! Вы давно их продали! Этот храм пуст, здесь давно нет ничего святого! Однажды он рухнет, не останется камня на камне!
Зал дрогнул, распался на несколько частей, вспоротый чёрными рядами испуганных охранников. Большие пиджаки сгрудились в кучку, квадратные телохранители по бокам моментально ощетинились пистолетными стволами, выхваченными из тайников бесформенных одежд. Завизжали женщины. Часть людей метнулась к выходу, другие приросли к полу, широко распахнутыми глазами фиксируя происходящее. Образовалась давка. Кто-то упал. Кто-то опрокинул подсвечник, свечи рассыпались, разметав по полу огни… Чёрные рубашки профессионально заломили мне руки за спину, поволокли к выходу.