На постоялый двор он чаще всего приходил заполночь, а то и под утро, безразлично выслушивал Машины упреки, правда, быстро сходившие на нет — рыжая общевистка оказалась на удивление податлива на ласку, и утихомирить ее было очень даже просто. И, что греха таить, приятно…
Потом — несколько часов сна, и снова за работу. Хозяйка посматривала на постояльца не без интереса: тот явно нашел себе какое-то занятие, приоделся (Весьямиэль не выдержал и сменил гардероб, в столице одевались иначе, нежели в захолустном Перепутинске, а ему надоело выглядеть провинциалом), обзавелся шпагой, начал платить за постой вовремя. Коня, правда, не поменял, то ли недосуг было, то ли к этому привык. Вот его спутница не давала славной тетушке покоя: видно было, что девка изводится в одиночестве, но отчего-то не ропщет. Неужто и впрямь любовь, а парень зарабатывает деньги, чтобы обзавестись собственным домом и свадьбу сыграть? Но, как ни было ей любопытно, вопросы хозяйка держала при себе: нечего соваться в чужие секреты, меньше знаешь — крепче спишь!
* * *
Маша же и в самом деле извелась, и в основном от безделья. Пытаться напроситься в помощницы к хозяйке Весь ей настрого запретил, а больше заняться было нечем, только торчать у окна да смотреть на улицу. Ну, книгу Вождя перечитывать невесть в который раз! Та, кстати говоря, молчала, а на попытки погадать выдавала то библиографический список, то вовсе выходные данные…
— Да что ж это такое! — не выдержала Маша, когда Весь в очередной раз ввалился глубокой ночью, разбудив её. Хорошо хоть, чужими духами от него не пахло, но зато так разило вином, будто он в нем выкупался! — Это и есть твой план, да? По-моему, ты просто развлекаешься!
— Знала бы ты, где у меня уже эти развлечения, — отмахнулся он, сбрасывая на пол камзол и стаскивая сапоги. Потом грянулся на кровать и улыбнулся ей.
Маша всякий раз ненавидела себя за это, но устоять не могла. Когда Весь улыбался по-настоящему, а не обычной своей злой и косоватой какой-то улыбкой, невозможно было его не простить! Он, конечно, прекрасно об этом знал и беззастенчиво пользовался своим обаянием.
— Сколько мне тут еще сидеть? — уныло спросила Маша, сбрасывая руку Веся со своего колена. Ишь, разошелся! — Я с ума сойду!
— Сколько нужно, столько и будешь сидеть, — отрезал мужчина, и пальцы его поползли Маше под юбку.
— Не могу я ничего не делать!
— А ты делай, — предложил он, — я же тебе показал, что и как…
— Да я не об этом! — разозлилась Маша и попыталась вывернуться из его рук, но не тут-то было! — Сижу тут одна целыми днями, ты ничего не рассказываешь! Когда ты наконец…