— Тихо! — Весь закрыл ей рот ладонью. — Соседям вовсе необязательно знать, что я собираюсь делать. Но ладно… что ты предлагаешь? Пойдешь со мной в карты играть или в питейный дом на службу устроишься? Или еще куда? Мне информация нужна, а мы, мужчины, на ласку податливы, многое выболтать можем… — он ухмыльнулся, и Маша снова его возненавидела. Однако сдержалась: кажется, дело сдвинулось с мертвой точки.
— Ну, я могла бы походить по улицам, послушать, — осторожно предложила она. — Сделала бы вид, что работу ищу. Ну, ничего вообще не знаю… Я замечала, люди много таким рассказывают! Главное, слушать уметь! Весь, ну пожалуйста!..
— А ты сможешь удержаться и не выступить со своим Вождем, если увидишь, как хозяин слугу лупит? — спросил он совершенно серьезно. — Ведь вступишься, знаю я тебя! Тут и тебе влетит, чтоб не лезла не в своё дело. Или похуже что!
— Я буду терпеть, — мрачно сказала Маша. — Я… в общем, могу слово общевистки дать, что не провалю задание!
Это было ужасно, конечно, но она прекрасно понимала: в одиночку ей не удастся истребить всю гадость и мерзость в этом мире. И не выйдет ничего хорошего, если ее посадят в тюрьму: ведь тогда больше никто не узнает о Вожде и его заветах! Нет, она готова терпеть, стиснув зубы, смотреть на всю несправедливость, запоминать, а когда придет время, уж она предъявит счет! Вот только сперва надо добраться до Властелина…
— Ладно, — сказал вдруг Весь, когда она уже отчаялась дождаться от него ответа. — Пёс с тобой, иди. Не то сбежишь еще… Слушай внимательно, гляди во все глаза, да не вздумай ни во что ввязаться!
— Я не буду! Честное!.. — начала было Маша, но Весь снова закрыл ей рот.
— Не клянись, если не уверена, что сумеешь сдержать обещание, — произнес он серьезно. — Достаточно, если ты осознаешь всю серьезность нашего положения. Мозги у тебя есть, хоть и не особенно тренированные, но уж потрудись задуматься, это бывает полезно. И вот еще, оденься поприличнее — будешь искать работу швеи. Иголку держать умеешь, хоть и скверно, но сойдет для виду. Неумытой крестьянке никто ничего не расскажет, а скромной девке из ремесленниц — вполне могут. Ясно тебе?
— Конечно! — радостно ответила девушка.
— Ну а раз ясно, то что время тянешь? — хмыкнул Весь. — Я, понимаешь ли, трудился в поте лица…
— В стакане ты топился! — парировала Маша и вдруг почувствовала себя одной из тех женщин, которых видела еще в Перепутинске: их мужья погуливали, выпивали, но когда возвращались домой, жены им всё прощали, хоть и ругались и, бывало, колотили благоверных. Как же, хоть и дурной, да свой! Ужас какой, неужели и она такая же?! Она, общевистка! Нет, нет, не может такого быть, она просто ответила, и резко! Ничего такого!