Стефания встала и тут же застонала от боли, пронзившей ноги. С этим надо было что-то делать, но, так как переломы были уже достаточно стары, вряд ли кто-нибудь, кроме Лишенных Имен, мог исправить дело. Огнянка постыдно всхлипнула и не сразу смогла взять себя в руки. Надо было не хныкать, а собираться в дорогу. И все же Огнивовна понимала, что далеко с такими ногами и ребрами не уедет.
Кто-то взвизгнул, и почти сразу запахло дымом. Стефания насторожилась и прислушалась. За пределами комнаты раздавались какие-то крики, среди коих был хорошо различим спокойный голос Найеллы, отдававшей какие-то указания. Огнянка нахмурилась и выглянула из комнатки в короткий коридорчик, ведущий к горнице. Дым валил клубами и ничего за ним не было видно. Стефания шагнула за порог и вдруг повалилась на пол. Ноги отнялись, и она неожиданно совсем перестала их чувствовать. От ужаса у Огнянки перехватило дыхание и она даже не смогла закричать.
«Ну нет же! Нет! — в панике подумала она, словно червь, извиваясь по полу и стараясь заползти обратно в комнату. — Этого быть не может!!! Где же ты, Алура! Где?! Так ты заботишься о моей безопасности?!»
Дым уже заполнил коридор и теперь вползал в комнату. Дышать было совершенно нечем, слезы застилали глаза Стефании, а кашель делал безуспешными ее попытки вдохнуть. Ноги все так же были бесполезным грузом и не шевелились. Стефания кое-как доползла до стены, где было окно, но не смогла достать до него, даже вытянувшись, насколько получилось. Неожиданно пришло понимание, что на этом-то все и закончится. Более глупой смерти дочь Огня Световидовича не могла для себя придумать — Огнянка, погибшая в огне! Да над ней весь Небесный Дом потешаться будет до примирения Алуры с Фригг!
Стефания скорчилась под стеной и попыталась вздохнуть, но это вызвало новый мучительный приступ кашля. Дым уже полностью заполнил комнату. Он был серый, обжигающе горячий и почему-то не родной. Совсем не родной. С любым проявлением Огня Световидовича или же Золотой Огняны Стефания чувствовала родство, но в этом дыму и огне было что-то чужое, мертвое, неживое. И языки пламени, уже заглядывающие в комнату, были какие-то неправильные. Не было в них золотого великолепия разбушевавшегося Световидовича и не чувствовалось суровой непреклонности разгорячившейся Огняны. Это пламя было мертвым.
— Ний… — простонала Стефания, влепляя кулак в дощатую стену и даже не заметив заноз, вонзившихся в пальцы. — Ний! Скотина! Ничего другого придумать не мог?! Мало того, что убил, так еще и на посмешище выставил!!!