Это был приказ Владыки, адресованный Боливару. Владыка вложил в голову своего помощника картинку, совсем недавно увиденную глазами Келли Гудуэдер в тот момент, когда вампирша столкнулась лицом к лицу со старым профессором на крыше дома в Испанском Гарлеме.
Тепловая аура старика была прохладной, совсем серенькой, зато меч в его руке сиял так ярко, что глазам Боливара пришлось прибегнуть к защитной реакции: его мигательные перепонки опустились, сократив поле зрения до узких горизонтальных щелей.
Келли пустилась в бегство по крыше. Боливар по-прежнему видел все словно бы из ее головы: как она, подпрыгнув, отскочила, как пустилась бежать, — до той секунды, когда Келли, перемахнув через парапет, стала спускаться по отвесной стене.
Здесь картинка исчезла, и Владыка вложил в сознание Боливара нечто иное — инстинктивное, как у животных, ощущение местоположения дома, совмещенного с атласом подземных путей сообщений, география которого, пополняемая кланом, постоянно расширялась.
Старик. Теперь он твой.
Межрайонная скоростная транспортная система. Внутренняя платформа «Южной паромной петли»
Фет вышел к пристанищу бездомных еще до прихода ночи. В большой спортивной сумке у него лежали таймер для варки яиц и гвоздезабивной пистолет. Он нырнул под землю на станции «Боулинг Грин» и по рельсам вышел к лагерю «кротов» у платформы «Южный паром».
Там он потратил некоторое время, чтобы найти логово Безум-Ника, однако ни логова, ни самого Безум-Ника так и не обнаружил. Все, что после него осталось, — это несколько щепок от деревянного поддона и улыбающаяся физиономия мэра Коха. Впрочем, полученной информации было достаточно, чтобы Фет примерно представил себе, куда ему двигаться. Он повернулся и направился в сторону трубопровода.
Вскоре Фет услышал какой-то шум, эхом разносившийся в тоннеле. Громкий металлический лязг, затем бормотание далеких голосов.
Василий вытащил гвоздезабивной пистолет и продолжил путь по направлению к «Южной паромной петле». Там он и нашел Безум-Ника. Тот, раздетый до грязного нижнего белья, пытался взгромоздить повыше свою жалкую софу — его коричневая кожа блестела от пота и подземной влаги, сочившейся сверху. За спиной Безум-Ника болталась размочаленная косичка.
Его разобранная на части берлога тоже была здесь—в виде кучи мусора, к которой присоединились обломки и других брошенных лачуг, — эта куча возвышалась прямо на путях и представляла собой серьезную преграду движению. Груда мусора доходила до полутора метров в высоту, и сверху, для верности, были добавлены еще несколько кусков шпал.