Четверо мужиков слушали вопли, что анаши не хватает, и принимали это за чистую монету, соображали, где взять недостающую анашу. А все потому, что они не следователи. Мы-то постоянно сталкиваемся с ситуациями, когда на слово верить никому нельзя. Все нужно проверять. Даже то, что кажется очевидным. Вот Климанова, проживая в гостинице в городе Коробицине, всем рассказывала, что ей кто-то звонит в номер и говорит гадкие слова. А ее подружка Райская перепроверила и выяснила, что звонков не было. Да, но почти то же самое Климанова говорила мне в прокуратуре — что ей звонит кто-то и молчит в трубку, и это подтвердилось, такой звонок я слышала своими ушами, и даже больше — в трубку сказали гадость. Так все же были звонки или их не было?
.Дойдя до метро, я посмотрела на часы и помчалась со всех ног. Через пятнадцать минут у ребенка кончатся уроки. Нужно притащить его домой, собрать и отвезти к бабушке. И предупредить бывшего мужа, чтобы присмотрел за сыном и обеспечил его безопасность.
От школы мы добирались на такси, поскольку я отчетливо поняла, что если сегодня еще раз проедусь на метро, то просто сдохну. Добравшись до дому, я оставила Гошку внизу. А сама проверила парадную. Лестница была пустой, никто не таился за поворотами, и я быстро протащила ребенка наверх к квартире.
Мой многоопытный ребенок совершенно спокойно воспринял известие о том, что я еду в командировку, а ему придется пожить у бабушки. Я договорилась с прокурором, что к бабушке нас доставят на прокуратурской машине, которая должна подойти за нами через сорок минут. Ребенок с космической скоростью собрал свои манатки и занялся игрой на гитаре. Заглянув к нему, я униженно попросила помыть посуду, брошенную в раковину после завтрака, — не Бог весть что, две чашки и два блюдца, ну, и там по мелочи. А я пока простирну его носки.
Через двадцать минут, провернув носки и повесив их на обогреватель, я обнаружила, что посуда нетронута. Сил на полемику уже не было, поэтому я еще раз засучила рукава.
Как раз когда я ставила чашки в сушилку, на кухню прибрел Гошка.
— Ты чего, посуду, что ли, помыла?
— Помыла.
— А зачем?
— Ну так тебя ведь не дождешься.
— А я как раз хотел помыть.
— Не ври.
— Да правда, я собирался уже.
— Ты уже часа полтора собираешься (про себя я отметила, что мы с ним дома всего-то полчаса, но из воспитательных соображений не стала это уточнять).
— Ну и что? Я правда хотел помыть. А ты меня даже не поуговаривала.
— А я вообще не люблю мужчин уговаривать.
— А я не мужчина.
— А кто же, интересно?
— Я? Большой ребенок.