Вадим вздрогнул — кто-то дышал в затылок. Сандра.
— Не отставай!
Второе здание сзади походило на кита, выброшенного на берег, а с торца — на типовую двухэтажную столовую, построенную с размахом, характерным для шестидесятых. Леон вошел внутрь первым и присвистнул. Его удивила чудом уцелевшая лестница, ведущая на второй этаж, и штукатурка со светлой кафельной плиткой. На крашенных эмалью стенах кое-где проглядывали потускневшие бабочки.
Пробираясь к окну, Вадим переступил через пластиковые крышки столов, через осколки тарелок и стаканов и вдруг остолбенел: из-за колонны тянулись ноги в камуфляжных штанах. Да это покойник! Истлевшая шапка съехала на глазницы, майка повисла лохмотьями. Там, где покойник разводил костер, уже успели вырасти маленькие сталагмиты. Вадим задрал голову и увидел клочок неба.
— Тут жмур, — сказал он, пытаясь придать голосу бодрость.
— Мужики, трупак! — крикнула подоспевшая Сандра.
Леон не отреагировал, он осматривал кухню. А вот Ходок быстренько обыскал его карманы и разочарованно покачал головой.
— И зачем? Не противно? — с укоризной сказал Вадим.
— А че, вдруг завалялось че-нить.
— Идиот. — Сандра постучала себя по лбу. — Ботинки с него сняли, а карманы, по-твоему, не обыскали?
— Да че ты, всяко в жизни бывает.
Из кухни донесся голос Леона:
— Остаемся здесь.
По просьбам общественности труп был выброшен из окна.
Ночевать решили в кухне. Расчистили пол, сгребли в кучу отвалившуюся штукатурку; гнилой линолеум застелили травой и сосновыми ветками. Леон наломал молодых деревьев и сделал из них подобия копий.
— Пойдем за ягодами, что ли, — предложила Сандра. — А то жрать и курить так хочется, что челюсти сводит.
— Только далеко не отходи, — предупредил Ходок. — Я видел волчьи следы, а оружие-то… тю-тю!
— Вот, возьми. — Леон кинул ей «копье». — Лучше идти толпой. — Он поднялся с ложа.
Недалеко от столовой обнаружился ручеек, где можно было обмыться, что Вадим и сделал с превеликим удовольствием.
* * *
— Эх, околеем к утру, — вздохнул Ходок, глядя на темнеющее небо, хрустнул пожираемым грибом. И куда в него лезет-то?
— Не подохнем, — отрезал Леон. — Надо решить, кто на шухере стоять будет. Я уже вырубаюсь, значит, я — на рассвете.
— Я — сегодня! — вызвался Ходок.
— Это я, что ли, в середине ночи? — возмутилась Сандра. — Гондон ты, Миха.
— Вот если бы ты меня согрела, — мечтательно протянул он, — месяц бы глаз не сомкнул!
— Оставь свой трипак при себе!
— Нет у меня…
— Расскажи! Перетрахал все, до чего руки дотянулись, и нет трипака!
— Я буду среди ночи дежурить, — напомнил о себе Вадим.