Он не шел, не бежал — скакал через кочки оленем так, что дух захватывало. Он мчался, подгоняемый злобой и местью. Боялся упустить из вида. Человек не сразу услышал, что его заметили и нагоняют. Когда он понял, было уже поздно. Огрызок находился в десятке метров.
Мужик сиганул в сторону багульника и запетлял меж кустов зайцем. Он был моложе и крепче Кузьмы. Но, увидев ярость в лице нагонявшего, понял: того нынче не одолеть.
— Стой, падла! Застопори, козел! Не слиняешь, паскуда! Накрою! Тогда замокрю без жали! — орал Кузьма.
Но человек убегал. Вот он споткнулся о корень сосны, упал плашмя. Заорал от боли, сжался в комок. Кузьма налетел на него.
— Уйди, Кузьма! Дурак ты! — услышал Огрызок, едва съездил ворюге кулаком по физиономии.
— Откуда знаешь, кто я?
— Давай отсюда быстрей! Нам нельзя быть рядом.
— Кончай трандеть, Баркас! Деваться тебе некуда! Уж я с тебя, курвы, шкуру сниму, как пить дать! — схватил за ворот и, сдавив в ком вместе с одеждой, тряхнул так, что у пойманного искры из глаз посыпались.
— Огрызок, сволочь, тварь! — вырывался мужик.
— Я тебе, чувырло подлое, зенки вышибу в сраку за тушенку и чай. Махорку располовинил, еще и говняешь, мудило облезлое! — тянулся к горлу Кузьма.
— Я — не Баркас! Я твоя охрана! — едва успел защититься мужик.
— Чего? — разжались пальцы Кузьмы.
— Охрана твоя!
— Хороша охрана, что чистит и трясет мою хамовку!
— Свое кончилось.
— Чего ж, не спрося, увел?
— Нельзя нам видеться. Так приказано. Вместе быть запрещено! — вырвался мужик из-под Кузьмы.
— Кем запрещено?
— Следствием. Кем еще? Уходи! Не ломай их планов.
— Стой! Не темни, гнида! Я тебя сличу! — поймал мужика резко. И, достав из кармана расческу, глянул на волосы, застрявшие в ней, и на голову мужика. Они были точь-в-точь.
— Охрана, ботаешь? А это что? — показал расческу. Пойманный смотрел непонимающе, удивленно.
— Твоя?
Мужик полез в карман. Достал из него мелкозубую железную расческу, показал Огрызку.
— У меня своя. Больше полжизни ею пользуюсь. Пластмассу не признаю. От нее лысеют быстро. А у нас край холодный. Лысым да плешивым тяжело приходится. И у меня на расческе волос не остается. Кстати, дай мне эту находку, я ее следователю передам, — протянул он руку.
— Иди-ка ты, — все еще не верил Кузьма. И спросил: — Если ты и впрямь охрана, зачем линял от меня? Почему прячешься?
— Когда увидел твою перекошенную морду, думал, меня вместо тушенки сожрешь. Хуже волчьей! Ну и свиреп Огрызок! А прячусь, чтоб Баркас нас вместе не приметил. Он может меня знать. Так вот, чтобы не спугнуть его.
— Хреновый с тебя стремач. Уж не знаю, кто ты есть, но шестерка с тебя, как из катяха пуля! Слабак! Если я тебя сшиб, как будешь махаться с Баркасом? Он вон каких лбов уложил! Тебя кинет через кентель и готов! — рассмеялся Кузьма.