— Франсуа с Антуаном отправились в Аннаполис за несколько дней до того, как пришел этот приказ, — объяснил Эмиль. — Когда они вернутся, я, конечно, передам им, что нужно явиться.
В глазах англичанина появился какой-то хищный блеск. Жак поежился. Но в словах Фарнсуорта, кажется, не было ничего угрожающего.
— Ну, хорошо. Я передам это полковнику. Давайте сюда свое ружье и заходите. Сейчас начнем.
Эмиль, поколебавшись, повиновался и обратил увещевающий взгляд на Пьера. Тот последовал примеру отца, хотя и с видимой неохотой. То же самое сделали дедушка и Бертин.
Внутри церкви было холодно. Жак протиснулся за своими и уселся между Бертином и Пьером. Тот держал на руках маленького Анри. Обычно Жак во время мессы, когда мать не видела, подшучивал над Анри, дергал его, но сегодня было не до того.
Общий шум от сотен деревянных подошв заглушал и без того едва слышные слова Пьера, обращенные к отцу:
— Хорошо, что близнецов нет. Они-то уж не расстались бы со своими мушкетами. Ни за что!
— Да и нам не стоило бы! — обернулся к ним Жорж Дюбеи. — Не нравится мне все это.
Эмиль попытался успокоить их, хотя и сам был не в себе:
— Насчет близнецов — верно. С ними тут хлопот было бы! Ну и получили бы штыком в живот. Что хорошего-то? Ладно, послушаем, чего они от нас хотят…
Помещение, в котором собралось четыреста с лишним человек, быстро согрелось. Стало даже жарко. А вот и комендант: прошел по проходу, встал на место, где кюре обычно стоял. Собравшиеся переглянулись — какое святотатство!
Алый мундир с золотыми аксельбантами сидел на полковнике как влитой. Зрелище, что и говорить, внушительное. А вон и месье Дешан, из соседнего Пизика, он за переводчика. Что он там говорит?
— Джентльмены, — переводил месье Дешан, — я получил от его превосходительства губернатора Лоуренса королевское предписание, которое у меня в руках. Вас собрали здесь по его указанию, чтобы вы выслушали окончательную резолюцию его величества касательно французских обитателей Акадии, то есть провинции Новая Шотландия. Более чем полстолетия они, то есть вы, пользовались его долготерпением — больше, чем какие-либо другие его подданные. Во что вы его употребили, вам самим лучше знать.
Месье Дешан вытер пот со лба. Его слушатели еще сидели, но с разных сторон уже слышались протестующие голоса: выходит, им еще благодарить надо англичан? А чем они провинились?
Бумага задрожала в руках Дешана, но он продолжал:
— То, что я должен предпринять сейчас, наполняет мое сердце печалью, поскольку я знаю, это опечалит и вас, а мы все принадлежим к одному роду человеческому. Тем не менее я не могу не повиноваться приказу.