Раздался стон, очень похожий на крик раненого животного, затем последовал глухой удар о землю. Когда Элиши закричала, мне стало понятно, что это был Эгомо. Он лежал где-то неподалеку от меня. Не помня себя, я пошел в том направлении, откуда раздался выстрел.
— Назад, Эстбери! — зашипел Малони. — Ни с места!
Я игнорировал его.
— Я предупреждаю вас, Эстбери, мое ружье все еще заряжено.
— Тогда жмите спусковой крючок, — проговорил я, склоняясь к телу раненого друга.
Эгомо все еще крепко прижимал лук к груди. Его рука была холодной.
Я почувствовал, как через его руку мне передалось своеобразное тепло. Оно поднялось по моим рукам и проникло в грудь, откуда вытеснило горе и холод. Я почти видел, как улыбается Эгомо, и чувствовал: он внутренне прощается со мной. Очень странно, но у меня не появилось ощущения, будто пигмей сожалел, что прощается с жизнью. Кажется, он звал смерть. В этот самый момент я мог читать его мысли и чувствовать эмоции — словно одна часть его вселилась в меня. Потом тело пигмея обмякло.
Ветер вернулся и снова стал играть с озером. Волны начали хлопать по берегу. Над водой раздался гром — предвестник приближающейся грозы.
— Он умер? — В голосе Малони неожиданно зазвучало сожаление.
Я кивнул.
Он подошел ближе.
— Проклятье, я не хотел этого. Жаль, потому что он был смелым. Кроме того, я думал, что он мой друг, — пробормотал он. — И зачем он только сделал это?
— Потому что мог отличать правду ото лжи, а хорошее — от плохого, — сказала Элиши, в которой все еще горела жажда нападения. Но силы оказались неравными, исход боя был предрешен.
— Оставь, Элиши, — вздохнул я, — нет смысла продолжать борьбу. Теперь мы в его руках.
— Но…
— Никаких «но». Лучше замолчи, иначе будет только хуже, — сказал я и сел на землю.
Былая сила улетучилась из моего тела.
— И это говорите вы, — издевался австралиец. У него была потрясающая способность избавляться от собственного горя, как от надоевшей перчатки. — Уважаю, Дэвид. Вы натолкнули меня на одну мысль.
Он осторожно обошел нас, как кошка, подбирающаяся к своей жертве. Я даже мог слышать, как дьявольский план ворочался в его воспаленном мозгу. Когда он, наконец, остановился, я понял: ничего доброго сие не предвещает.
— Честно говоря, я планировал использовать в качестве приманки антилопу, которую подстрелил в лесу, — сказал он. — Но сейчас думаю: нечто иное донельзя лучше подойдет для этой цели.
— Мы? В качестве приманки? Для чего? — недоумевала Элиши.
Охотник откашлялся и сплюнул на землю. Куда бы стрелы Эгомо не угодили Малони, они явно причиняли ему много неприятностей. Видимо, болело сильно.