Еще не поздно отказаться. Еще можно остановиться и вернуться назад, в теплый дом, где запасов еды хватит, чтобы продержаться до весны. Маура добралась до места, откуда был хорошо виден лежавший далеко внизу поселок. Над их домиком из трубы поднимался дым. До главной дороги было еще довольно далеко, а Маура уже устала: ноги гудели и дрожали. Интересно, Дуг чувствовал то же, когда добрался до этой точки подъема? Может, он точно так же остановился здесь, оглянулся на долину и подумал, не лучше ли вернуться?..
Но Маура знала, какое он принял решение: его следы говорили об этом яснее ясного. Они вели дальше, к главной дороге.
И она пошла туда же. Это ради Арло, думала она. Его имя стало заклинанием, которое она твердила про себя, пока шла: «Спасти Арло, спасти Арло».
Вскоре дорога нырнула в сосновый лес, и деревья загородили ей вид на долину. Рюкзак с каждым шагом казался все тяжелее, и Маура уже подумывала, чем из его содержимого можно будет пожертвовать. Нужны ли ей три банки сардин? Или остатков арахисового масла хватит, чтобы поддержать силы во время спуска? Об этом она размышляла, взбираясь по дороге, а банки позвякивали в рюкзаке. Плохой знак, что она думает об этом спустя всего лишь два часа после начала похода.
Дорога стала пологой, и впереди Маура заметила указатель — с того места они пять дней назад впервые увидели Лучший Мир. Долина была теперь так далеко внизу, что поселок казался игрушечным, словно детский макет, утыканный пластмассовыми деревьями и присыпанный искусственным снежком. Вот только дым над трубой был настоящий. Настоящими были люди, оставшиеся в том доме. И один из них умирал.
Маура отвернулась и продолжила путь, прошла два шага и вдруг остановилась. Приглядевшись, она увидела перед собой на снегу следы Дуга.
А за ними тянулась еще одна цепочка следов. Снегоступы.
Эти следы появились уже после того, как Дуг прошел по этой дороге, потому что они перекрывали следы его сапог. Но когда? Часом или днем позже? Или человек, преследовавший Дуга, шел прямо за ним по пятам?
«А вдруг он сейчас идет за мной?» — стукнуло в голове у Мауры.
Она обернулась и с гулко бьющимся сердцем стала внимательно смотреть по сторонам. Деревья казались ближе, как будто каким-то образом, пока она не видела, тайком подкрались к дороге. Солнце слепило глаза, и трудно было разобрать, что скрывалось в полумраке леса под тяжелыми заснеженными ветвями. За ближайшими деревьями все терялось в густой тени. Она прислушалась: ни ветерка, ни поскрипывания снега под ногами, слышно было только ее собственное учащенное дыхание.