Меня чуть не вырвало со страху. Анну Эскью да и других тоже сожгли за то, что они не верили в присутствие Бога за обедней!
Екатерина поникла головой. Ручаюсь, она думала, что сейчас двери растворятся и войдут стражники.
Однако король продолжал:
– Я подумываю о том, чтобы реформировать обедню – пусть это больше походит на пиршество хлеба и вина, доброе пиршество друзей, пиршество хлеба…
– О да, сир! Истинно, Господь внушил вам эти слова!
Это сказал Эдуард, он весь горел внутренним огнем. Откуда такое рвение? Я была ошеломлена, даже хуже… На кого он походил в эту минуту, кого он мне напомнил?..
Господи, спаси и помилуй! Марию! Марию. Он был сейчас вылитая Мария в ее религиозном, ослеплении. Пусть она папистка, он – протестант, обоих жжет пламень фанатизма. Я же всегда тяготела к среднему пути… и, Боже, сохрани нас от фанатиков!
– Ты так говоришь, сынок. – Король легонько фыркнул, словно загнанный жеребец. – Слышала, Кэт? Ex ore infantium… Из уст младенцев и грудных…[24].
Екатерина не замедлила подхватить:
– И малое дитя будет водить их. Король нахмурился.
– Боюсь, Кэт, ему придется! Боюсь, придется!
Лицо его задрожало от великой скорби, глаза наполнились слезами.
– Кого я буду водить, сэр? – весело встрял Эдуард. – Кого мне придется водить? Он думал, это игра.
– Две своры гончих псов, – тяжело произнес король, – две стаи, где каждый повязан с другим и каждая свора охотней грызет другую, чем преследует лису.
Он повернулся и взглянул Эдуарду в лицо.
– Слышите меня, сэр? Эдуард побелел.
– Слышу, отец и повелитель.
– Ты – охотник, они – псы. Не забывай этого. Лиса – проклятие Англии либо ее благо. Их долг преследовать ее для тебя – впереди тебя, но под твоим водительством. А ты держи их на сворке или спускай всю свору, но не ради их свары, а ради своих свершений. Слышите, сэр?
– Слышу, милорд.
Эдуард слушал. Но и я слушала, и слышала больше него. Ведь я видела партии, видела гончих псов, знала силу руки юного Эдуарда – ему ли сдержать их бег?
Отец прочел мои мысли или сам подумал о том же.
– Ладно, неважно, – пробормотал он. – Будь покоен, я избавлю тебя от этого. Я истреблю их главного гордеца, этого Люцифера, который хочет сиять твоим светом и править вместо тебя! Уж с ним-то я успею покончить!
Великого Люцифера…
Так мой лорд называл графа Гертфорда. Гертфорда решено истребить? Теперь я поняла: король его казнит.