Бетси села, скрестив ноги по-турецки.
— Когда-нибудь, я молю Бога, ты простишь самого себя, — сказала она с особенным проникновенным чувством.
— Научи меня, как это сделать, и я попытаюсь.
Бетси накрыла его руку ладонью и нащупала рубцы от многочисленных ожогов.
— Сколько раз ты был ранен при тушении пожаров, Джон?
Джон пожал плечами.
— Не больше других.
— А сколько раз лежал в госпитале?
Он не сразу ответил, хмурясь, играя желваками.
— Шесть.
— Дядя Майк однажды сказал мне, что самая болезненная рана — от ожога. От нее человек особенно страдает.
Бетси осторожно убрала свою ладонь с его руки, наклонилась и поцеловала шрамы — следы его отваги. Джон был растроган, но его губы сердито сжались.
— Перестань, Бетси.
— Не перестану, нет. Я люблю тебя, и если бы даже не любила, мне небезразлична твоя судьба, и я не могу спокойно наблюдать, как ты расплачиваешься всю жизнь за одну-единственную нелепую ошибку.
— Ты так не считала двадцать лет назад.
Она глубоко вздохнула.
— Ты хочешь сказать, что из-за меня ты продолжаешь казнить себя?
Джон растерялся. Он никогда в своей беде не винил Бетси.
— Я не сказал, что…
Его прервал донесшийся с реки детский вопль, испугавший обоих насмерть.
— Мами! Джон! Мэри загнала себе крючок в ладонь!
Не успела Бетси подняться, как Джон уже мчался вниз по склону, забыв о костылях. Близнецы плакали, когда она прибежала вслед за Джоном.
А он уже осторожно вытаскивал крючок из маленькой ладошки.
— Ну вот и все, малышка!
Он был бледен, голос его срывался.
— Но еще боли-и-ит, — жаловалась Мэри.
— Я знаю, моя хорошая. — Джон бережно промакнул кровь платком, который извлек из кармана. — И еще немного поболит, потом перестанет, и у тебя останется забавная отметинка на ладони. Нам требуется теперь только кусочек липкой ленты и несколько шоколадок, которые мама припрятала в корзинке для пикника. Я слышал, шоколад быстро утоляет боль и прочие неприятности.
Близнецы понеслись к корзинке.
— Похоже, ты не только завоевал мою постель, Стэнли, но и покорил сердца моих детей, — шепнула Бетси не без тайного удовольствия.
За свой спринтерский бросок к берегу Джону пришлось расплачиваться. От боли в коленях он не смог почти ничего есть за ужином. И когда малыши попросили его почитать что-нибудь перед сном, он должен был извиниться и лег в постель. От Бриджет Джон узнал, что Бетси уехала в город.
— Сказала, что забыла купить что-то важное для хозяйства.
Разыгравшаяся боль не давала уснуть, и Джон решил завершить изучение бумаг дяди Майка. Он как раз добрался до видавшей виды папки с пожелтевшими газетными вырезками, когда пробило десять.