У дверей отеля девушка оглянулась. Ориона не было видно, но у нее не было уверенности, что он не наблюдает за ней со склона холма. Поэтому она спешилась и вошла в отель.
Попросив конюха подержать несколько минут ее лошадь, Афина заказала стакан лимонада.
Сделав несколько глотков, она расплатилась с заспанным служащим, явно недовольным тем, что его разбудили из-за такого пустяка.
Конюх помог ей сесть в седло.
Теперь она была уверена, что Орион уже не наблюдает за ней. Видимо, он живет где-то неподалеку и отправился к себе домой.
Было только два часа, но ей казалось, будто нужно успеть сделать очень много, прежде чем она вернется в отель, чтобы в шесть часов встретиться с Орионом. Девушка пришпорила лошадь и поспешила во дворец.
Проскакав мимо стоявших у входа гвардейцев, она подумала, что белоснежный дворец замечательно выглядит на фоне горы с его живописным садом и двумя фонтанами, которые весело журчали посреди зеленых лужаек. Однако почти сразу все ее мысли сосредоточились на том, как ей вести себя, оказавшись в стенах этого прекрасного дворца.
Как она и ожидала, внутри стояла тишина. Ей навстречу попались лишь несколько молодых слуг, которых нисколько не удивило ее появление. Она приказала старшему из них, когда закончится сиеста, сообщить леди Беатрис Уэйд, что леди Мэри у себя в спальне.
Слуга почтительно поклонился, и Афина поняла, что он сделает все так, как она сказала, и не посмеет тревожить ее тетку раньше, чем через два с половиной часа. После этого она поднялась наверх и позвонила горничной.
– Разбудите меня в четыре часа, – распорядилась она, раздеваясь и ложась в постель, – и приготовьте к этому времени ванну.
Как только ее щека прикоснулась к подушке, Афина уснула. Усталость неожиданно камнем навалилась на нее.
Проснувшись, она поняла, что ей снился звук падающей воды Кастальского источника. Оказалось, что в соседней комнате для нее набирали ванну. Ванные комнаты во дворце были сделаны на древнеримский манер: ванна находилась на уровне пола. Приятно было спуститься в ванну и посидеть в прохладной воде, любуясь кафельными плитками с изображениями домов богатых обитателей Древнего Рима.
Только выйдя из ванны, Афина стала обдумывать, что она скажет леди Беатрис и как объяснится с принцем.
Больше всего ее беспокоило, что принц мог счесть Ориона «охотником за деньгами».
«Нет никаких сомнений, что все скажут, будто Орион обо всем знал с самого начала и женился на мне ради моих денег». Даже одна мысль, порочащая Ориона, заранее глубоко возмущала Афину.
Да, она вернулась из священного и безмятежного мира древних Дельф в мир суетливой меркантильности и подозрительности, в мир, где плохому верят охотнее, чем хорошему.