Мэгги вспомнила, как мать намекала на что-то в этом роде.
— А Дина знала?
— Ван был бабником. Если Дина и знала, то закрывала на это глаза. Как бы то ни было, это было уже очень давно. Ван погиб или умер от инфаркта в авиакатастрофе, определить не смогли. Но факт остается фактом, — связь у них была.
— Да… И ты думаешь…
— Я ничего больше не думаю. — Майк резко двинулся куда-то, но потом остановился.
— Наверное, мне пора… — сказала она, на самом деле совсем не желая уходить. Ей понравился сегодняшний день, жаль было, что он заканчивается. Даже этот не совсем приятный разговор был лучше, чем ее заточение в коттедже Розы, наедине со своими мыслями, с веткой, стучащей в окно, с ощущением, что кто-то бродит по саду.
— Но ведь ты не очень торопишься, не так ли? — спросил Майк.
— Да, пожалуй. — Ее было легко уговорить.
Они прошли обратно в гостиную. Майк поставил кофе, а Мэгги разглядывала древний проигрыватель, задвинутый вглубь тяжелой дубовой полки.
— Может быть, послушаем музыку?
— Да, конечно. Нужно было мне самому тебе предложить, но я очень люблю покой и тишину.
— Посмотрим, что у тебя есть, — сказала Мэгги, перебирая пыльные пластинки.
— Не много. У меня здесь, конечно, не мировой кладезь записей. — Он присел рядом с ней на пол. — Увертюра «1812 год» и «Болеро» Равеля, не слишком популярная сейчас музыка.
— А как же Крис де Бург?
— Это осталось от Розы. — Снова что-то изменилось в его голосе. Мэгги закусила губу. Пластинка Розы, конечно же, напоминала ему о ней. А композиция «Леди в красном» словно посвящалась ей — Роза всегда носила красное. Сейчас Майк совсем не хотел таких напоминаний.
— О, я нашла то, что нужно. Саймон и Гарфункель. — Она протянула ему пластинку, и он поставил ее на проигрыватель. Комната наполнилась звуками:
— Я рядом… Когда стемнеет…
Мэгги вдруг окатила волна какой-то сладкой грусти. Она потянулась, чтобы смахнуть пыль с пластинок, и свалила всю кипу на пол.
— О, прости!
— Не беспокойся. — Он снова опустился на колени, и они принялись вместе собирать пластинки. — Давно надо было привести их в порядок. Боже мой! Вот это музыка моей юности! Ты помнишь ее? Нет, конечно нет. Ты тогда была еще ребенком.
— Я всегда слушала это в детских передачах по утрам в субботу.
Они смеялись очень непринужденно. Внезапно их глаза встретились, смех замолк. Майк резко потянулся к ней в инстинктивном порыве, но Мэгги показалось, что это было легкое, плавное движение. Секунду они смотрели друг на друга, а потом их губы слились, она отвечала на его поцелуй с такой страстью, какой в себе не подозревала. Утопая в страсти и желании, волна которого нахлынула нежданно-негаданно, она прижалась к нему. Он обнял ее, сладковатый запах его кожи пробуждал в ней невероятно острые ощущения. Она уже давно не хотела никого так, как его. Время остановилось, она почувствовала в себе такой заряд энергии, какой способен взорвать вселенную. Мэгги оставалась неподвижной в кольце его рук. Казалось, что ее душа откликнулась на его прикосновение, она почувствовала, что утопает в нем. Она прильнула к нему, невидимые нити связали их. Замерло дыхание, она наслаждалась моментом, но все же ждала большего.