Бет поняла, что не страсть творит чудеса, давая возможность паре вновь обрести утерянную близость, а волшебное осознание того, что тебя любят. И что ты любишь… В отупляющей обыденности повседневной жизни это понимание постепенно теряется, а здесь, в этом благословенном приюте, предусмотрено все, чтобы любящие увидели и почувствовали друг друга, не отвлекаясь на каждодневную суету. Бет наконец догадалась, почему посещение суперклуба оказало столь глубокое воздействие на двух ее пациентов. Она не только сделает запись об этом открытии в своем журнале идей, но и посоветует кое-кому из своих пациентов, а также знакомых нанести сюда визит.
Теперь Бет чувствовала себя любимой. Всю прошедшую ночь. Никто и никогда еще не любил ее так. Близость с Томом открыла Бет глаза и на ее истинные чувства к нему.
К тому времени, когда они направились в фойе для встречи с собиравшимся брать у них интервью Байроном Торном, Бет поняла, что возникшее у нее незнакомое ощущение, усиливающееся при каждом взгляде на Тома, означало, что ее чувства к нему обрели такую глубину, какой она себе не могла и представить.
К ее изумлению, осознание этого не испугало ее. Удивило, да. Она всегда гордилась своей самоуверенностью, тогда как, похоже, она обладала исключительной способностью к самоотречению. И еще она испытывала приятное возбуждение. И если это возбуждение являлось неотъемлемой частью длительных отношений, то она, определенно, долгое время лишала себя чего-то невероятного.
Страха она больше не испытывала. Осознание глубины своих чувств к Тому лишь заставляло ее волноваться, окажется ли она действительно способной связать себя обязательствами. Уверена ли она, что способна связать себя обязательствами с ним, когда она так долго лгала себе самой? Ответа у Бет не было, но она размышляла над этим вопросом, сидя в ресторане за столиком у окна, выходящего в фойе, и наблюдая за беседующим с фотожурналистом Томом.
— Твоя очередь, Бет, — неожиданно раздался голос Тома, и, подняв глаза, она обнаружила его сидящим за столом напротив себя.
Бет была так занята своими мыслями, что, даже не спуская с Тома глаз, совершенно не заметила, как он покинул фотожурналиста.
— Как все прошло? — Она заставила себя произнести это спокойно.
— Он мне понравился. Он не задавал бестактных вопросов, поэтому, думаю, волноваться об умышленных искажениях не следует. И все же я попросил его прислать нам статью, прежде чем она пойдет в печать. На всякий случай.
— Он не возражал?
— Нет, он даже предложил прислать нам копии всех сделанных им фотографий в качестве компенсации за потраченное на него время.