— Учитывая, с каким восхитительным мужчиной я приехала сюда, я едва ли могла не влюбиться.
Байрон просиял.
— Можно мне будет процитировать вас?
Бет бросила взгляд в сторону ресторана, заметила Тома, листающего газету — несомненно, в поисках раздела новостей бизнеса, — и ощутила, как тело ее наполняется теплом…
— Да.
Байрон сновал по фойе, передвигая мебель в попытке создать обстановку, призванную отразить полную очарования атмосферу этого места. Он усадил Бет и Тома на пол между декоративной композицией из растений и камином, и Бет заинтересовало, попадут ли в кадр эротические статуэтки.
— Отлично, улыбайтесь, — проинструктировал их Байрон. — Давайте, неплохо бы вам выглядеть повеселее для вашей первой фотографии в День святого Валентина в качестве официально провозглашенной пары.
Официально провозглашенной пары? А если их первая фотография в этом качестве окажется и последней? Если даже с помощью Тома ей не удастся усвоить, что значит брать на себя обязательства? Ведь, в конце концов, ее отец так этого и не усвоил?
Но сможет ли она оставаться спокойной, зная, что другая женщина фотографируется с Томом в День святого Валентина, просыпается рядом с ним каждое утро, делит с ним радости и невзгоды, отдает ему свою любовь и даже рожает от него детей? Сможет ли она довольствоваться ролью доброй тетушки Бет, зная, что у нее могло быть все это, если бы только она оказалась более уверенной в себе и доверилась Тому?
Нет, нет, нет!
Она не сделает выбора, сделанного ее отцом. Она справится с этой проблемой с помощью Тома, ибо не хочет будущего без него, не хочет даже думать, каким пустым оно окажется.
— Я не такая, как мой отец.
Том закрыл дверь и, войдя в номер, отметил, что горничная успела побывать здесь во время их недолгого отсутствия. Неужели обслуживающий персонал прячется в коридоре, ожидая, пока гости покинут свой номер?
— Кто говорит, что ты такая, как твой отец? — спросил он, приближаясь к расхаживающей взад-вперед вдоль окон Бет. — Я хочу сказать, что у тебя действительно его глаза и волосы, но это, пожалуй, все…
— Я имею в виду не внешнее сходство, а свое поведение. Свою боязнь брать на себя обязательства. — Она тяжело вздохнула. — Я всегда испытывала отвращение к его поступкам по отношению к нам с мамой, к самому себе, к его постоянным исчезновениям, но сама я все время делала то же самое, за одним лишь исключением. Не подпуская к себе никого слишком близко, я никогда никого не пыталась обольстить иллюзиями. — Она беспомощно пожала плечами. — Ну, во всяком случае, я так думала.