Просунув палец под пояс, Том убедился, что тот прилегает слишком плотно к коже Бет, и потому не стоит даже пытаться освободить ее от него с помощью силы. Тот, кто создал эту чертову штуку, наверняка знал свое дело.
— Кожа слишком толстая для ножниц, но я, пожалуй, мог бы перервать ее с помощью кусачек.
— Они случайно не завалялись у тебя в чемодане? — В голосе Бет слышались истеричные нотки. — Потому что я не собираюсь звонить по номеру девятнадцать и объяснять свои трудности Дереку, а Джино не позволит мне голодать, пока я не похудею настолько, чтобы пояс сам с меня свалился.
Памятуя о том, как Бет стояла в душе, пока не посинела от холода, Том предпочел не спорить.
— Ладно, не капризничай. Мы не станем звать на помощь. Давай лучше еще поищем. Он должен быть где-то здесь.
Яростные поиски не увенчались успехом, ключ так и не нашелся. В конце концов Том позвонил и спросил, не находила ли горничная ключа во время уборки номера, но получил отрицательный ответ. Ключ, похоже, испарился.
Все возможности избавиться от пояса без посторонней помощи были исчерпаны, но Бет и слышать не хотела о звонке в хозяйственную службу.
Том решил прибегнуть к иной тактике.
— Эта штука не рассчитана на длительное ношение, так? Я хочу сказать, как же ты должна… ну ты понимаешь? — Том произнес это небрежным тоном, но все же постарался заставить Бет реально оценить ситуацию.
Бет, покраснев, нахмурилась, и он понял, что до нее дошел смысл его озабоченности относительно пользования туалетом. Учитывая, сколько она выпила утром кофе…
— Как ты успел заметить, его можно немного сдвинуть, — рявкнула она. — Я справлюсь.
— А не попытаться ли нам самим найти кусачки? — Ничего иного ему в голову не приходило. Но он не собирался позволить Бет оставаться в поясе целомудрия тогда, когда мог наконец заняться с ней любовью. — Помнится, вчера по пути к пруду мы проходили мимо сарая, где хранятся инструменты.
— Отличная мысль! — воскликнула Бет, устремляясь за курткой к вешалке.
Том надеялся, что это именно так.
— Мисс Ди! Вам не положено находиться в кабинете сегодня. Ведь сегодня не только День святого Валентина, но и ваш день рождения.
— Входи, Лаура. Похоже, сегодня никто никуда не пойдет.
Долли повернулась и отошла от окна своего кабинета, выбранного ею главным образом за открывающийся из него прекрасный вид на окрестности, покрытые сейчас девственно-белым слоем недавно выпавшего снега.
Увидев, что Лаура пришла не одна, Долли улыбнулась.
— Привет, Анна. Я могу то же самое сказать и о вас двоих. Сегодня еще и воскресенье. Не положено ли вам находиться дома, в кругу семьи?