Машина стояла перед открытыми воротами, а за ними… Олег даже привстал, чтобы получше разглядеть эту удивительную дорогу… Двадцать метров по самому краю обрыва, а затем резкий, почти прямой поворот направо… И потом крутой подъем вверх.
Олег лег на землю и пополз под машину.
Пять минут, лежа на спине, он кромсал секатором тормозные шланги… Скрежет металла и легкое шипение, доносившиеся из-под машины, тонуло в шуме прибоя и звоне шампуров у мангала…
Дело сделано. Олег вылез на свободу и пополз к дальней стене домика. Еще с соседнего участка он заметил там маленькое открытое окно.
Разговор шел на повышенных тонах, и поэтому можно было просто стоять, прижавшись к стене, и особенно не прислушиваться.
Рыжая Зоя говорила звонко.
– Я тебя не понимаю, Семен. Не понимаю! Зачем тебе сейчас эти документы и деньги эти паршивые? Нужны они тебе?
– Нужны!
– Зачем?! Ну, смотри сам: в пещеру мы пробились?
– Пробились.
– Денег там в сотни, в тысячи раз больше, чем ты в этом дурацком кейсе потерял. Так?
– Так.
– Документы на дом пропали. А зачем он тебе сейчас? Ты сюда возвращаться думаешь?
– Нет, и не собираюсь.
– Правильно! Через неделю мы купим дом на Кипре, во Франции, в Швейцарии… Паспорта у нас готовы?
– Готовы.
– Билеты?
– Достану… «Челноки» до Стамбула каждый день плавают. Нет проблем!..
– С таможней вопросов не будет?
– Спрашиваешь! Ты, Зоя, меня недооцениваешь. Для меня таможня всегда дает добро.
– Тогда не понимаю, Семен. Зачем тянуть? Парня этого зачем терзать? Отдай его Зубру. Пусть этот Коровенко сам с ним счеты сводит – за митинг, за пожар… Поедем на Инкерман, Семен. Не могу больше терпеть, очень посмотреть на все это хочется.
– Вот! Я так и знал, Зоя! Для тебя главное побрякушки эти на себя нацепить! А дневник?
– Что дневник?
– Там же все, все подробности… За этими чемоданами десятки трупов. Пусть это было давно, но такой шум может быть! Ты не только из Франции вылетишь. Тебя и Занзибар не примет!.. Будешь сидеть где-нибудь в Ираке и бриллианты эти под чадрой носить.
– Постой, Семен. Какой шум? Когда все это было?
– Вот именно!.. Дневник для меня – это алиби! Это история… Я ним двадцать пять лет носился. Отец мой – столько же. И до него он по свету колесил. Это же реликвия! Понимать надо.
– Ладно, Семен… Где Лошак? Он работает с этим парнем? И пусть работает… Если тот за час ничего не скажет, то толку все равно не будет. Тогда поедем на Инкерман.
В этот момент дверь со скрежетом распахнулась и на пороге появился белобрысый парень с дикими глазами и с шампурами в руках:
– Убежал он, убежал! Я шашлыки делал, а он Лошака чем-то по башке хлопнул и смылся. Я и не видел ничего… Вхожу я: тот лежит, а этого нет. Сбежал, паскуда!