Маленькая голова кобылы почти касалась ее колен. «Господи, не допусти», — в отчаянии шептала она. Эта мольба относилась к человеку, который барахтался внизу, в густой зеленой тине.
Виктория прильнула к вставшей на дыбы лошади. Животное попятилось, и так осторожно, словно имела дела с яичной скорлупой, которую ни в коем случае не хотела раздавить.
И вот уже обе они очутились на твердой почве, и девушка разглядела длинную, перекрученную лиану, все еще обвивавшую ее.
Вся дрожа, она недвижно сидела в седле, не в силах произнести хотя бы слово. Потом ей помогли спуститься на землю, и она беспомощно прильнула к шее лошади. Между тем Скотт снял лиану и отбросил ее прочь. После бурной вспышки, он не произнес ни слова. Потом повернулся к Бобби:
— Отправляйся назад и — тихо, дружок. Незачем распространяться об этом. Ясно?
Бобби все понял, уловив определенный настрой в голосе своего кузена. Она перевела взгляд с него на Скотта и увидела, что лица обоих Кортни, несмотря на загар, были бледны. Затем Бобби развернул свою лошадь и направил ее к тому оживленному месту, где продолжалось таврение.
— Ради Бога, Виктория, ты что, лишилась разума? Тебе ведь говорили об этом месте, к тому же там есть предупреждающие знаки. — Ни нежности, ни успокаивающих жестов, как когда-то в другой угрожающей ситуации. Только гнев и раздражение в глухо звучащем голосе показывал, насколько сейчас все было серьезнее.
— Я знаю, что поступила глупо, Скотт, и очень сожалею об этом. Но я ведь зашла туда совсем чуть-чуть! Ой! — Передернув плечами, она увидела кусок лианы, все еще цеплявшейся за нее. — Как змея! Ужасно! — Она безуспешно пыталась говорить о только что происшедшем, как ни в чем не бывало.
— С таким же успехом это могла бы быть и змея! Черт побери, ты заслужила, чтобы тебя отхлестали хлыстом за то, что ты рисковала не только своей жизнью, но и жизнью лошади! Ты могла погибнуть, тебя могла засосать трясина, а уж лошадь точно, даже если бы мы и спасли тебя!
— Я очень сожалею… Очень! И пожалуйста, не гляди на меня так!
— А как я должен на тебя смотреть? — ответил стоящий перед ней, ставший вдруг незнакомым человек с хмурым, недружелюбным лицом.
— Ты могла погибнуть, — снова повторил он, и эти слова, холодные и безжалостные, достигли ее сознания. — Нет, я не ожидал, что такое может случиться! Хорошо, что Шад наблюдал за тобой. Мы оба знаем это место, но если бы кто-нибудь другой попытался вытащить тебя оттуда, то произошла бы трагедия, которая была бы на нашей совести.
Он снова заговорил, и на этот раз под арктическим холодом слов она уловила глубоко спрятанное волнение: