Парни подозрительно посмотрели на меня и вышли со двора. Я закрыл калитку и вернулся к пленным.
Дальнейший план действий у меня уже созрел в голове, и я занялся инструктажем бандитов.
— Слушайте сюда, ребята! Вы ни в чем не виноваты, вам просто не повезло. Вы оказались здесь в очень неудачное время и попали под раздачу. Я вас предупреждал, но судьба распорядилась по-своему. Я так понял, вы люди Алоя Темного?
Пленные дружно закивали.
— Так вот, я вас отпускаю с условием, что вы передадите Алою мои слова, — сказал я и посмотрел на бандитов, те снова закивали. — Передайте Алою, что мне нужно с ним поговорить, и я приглашаю его к себе на переговоры. Пусть приходит послезавтра вечером, когда стемнеет. Если боится, то пусть возьмет с собой двух человек. Если приведет больше, то их все равно двое останется. Вы меня поняли? Если решит сегодня заявиться всей толпой, то переговоров не будет, а будут его похороны. Я, конечно, понимаю, что Алой не захочет терять лицо, но будет по-моему. Вам без разницы, кто над вами паханом будет, так что лучше живыми остаться, так и объясните своим друзьям. Если Алой решит власти города подключить или магов, то я отсюда все равно уйду. Правда, потом вернусь и вырежу всю вашу шайку поголовно. Я не собираюсь лезть на место Алоя, у меня свои интересы в городе. За Лили пусть не переживает, ей здесь ничего не грозит. Вы все запомнили?
— Да, — хором ответили пленные.
— Тогда чешите отсюда! Первый, развяжи ребят.
Бандиты, охая и помогая друг другу, встали на ноги и вышли со двора.
Меня начал колотить озноб, и зубы громко застучали во рту. Пошел адреналиновый отходняк. Первый быстро сбегал в дом и принес какой-то отвар, похожий на чай. Зубы стучали по ободку кружки, и мне с трудом удалось выпить горячий напиток. Я лег на сено под навесом и закрыл глаза. Шак заботливо накрыл меня попоной, и сознание погасло.
Я проспал почти до вечера, пока Первый не разбудил меня на ужин. Умывшись, я пошел в дом, где в столовой на первом этаже нас ждал накрытый стол. Перед ужином мне удалось вывести из гипноза и привести в чувство Лили. Слава богу, я вовремя заметил, что забыл закрыть лицо платком. Не хватало еще во второй раз откачивать девушку. Лили просыпалась нехотя, с трудом, как будто боялась вернуться в этот страшный мир. Лицо девушки приняло полудетский вид, с него исчезла маска прожженной девицы из борделя. Только сейчас я понял, как она молода, ей было не больше двадцати лет. Сначала-то я принял ее за свою ровесницу, но сейчас отчетливо увидел, что старили ее не года, а пережитые ею беды. Мне пришлось брызгать на нее водой, чтобы она очнулась. Открыв глаза, она шарахнулась в сторону, увидев мое лицо, закрытое платком. Я сидел молча и ждал, когда она успокоится. Наконец напряжение спало, и Лили поняла, что ее никто не будет убивать или насиловать, по крайней мере сейчас.