— А что с ним произошло потом? Ты не знаешь?
Толлис порылся в кармане и вытащил листок бумаги.
— Вот адрес в Портсмуте, по которому были отосланы его флотские документы. Я переписал его для тебя. Ничего больше о нем в архиве Адмиралтейства нет. — Он отдал листок Джонатану, который засунул его в карман, не читая, устало признавая еще одну неудачу, еще одно сведение, которое навело на ложный след, если вообще не было чистой ложью. Он снова закашлялся, а Толлис откинулся на спинку стула, глядя на него с любопытством. — Значит, все еще ищешь шпионов, Эбси? Все еще расследуешь эти письма?
— Письма, — сказал Джонатан, — больше ко мне отношения не имеют.
— Но ты ведь хорошо делал свою работу?
Джонатан уже встал.
— Я слишком отдался ей, — сказал он. — Мне сказали, что я воображаю невесть что. Возможно, так и было. Возможно, так и есть.
На следующее утро город Портсмут вновь самым неприятным образом напомнил Джонатану о своем существовании, когда, подойдя к своему новому служебному столу, он нашел там письменный приказ начальника канцелярии с распоряжением незамедлительно отправиться туда, чтобы продолжить расследование о подстрекательских листках, которое он оставил незавершенным. «Будьте так любезны заняться этим делом лично без дальнейшей рассылки писем».
К приказу был приложен список лиц, которые уволились с портсмутской верфи без видимой причины примерно в то время, когда появились подстрекательские листки. Поллок требовал, чтобы он опросил комиссара порта и контролера и вернулся бы с точными сведениями о каждом, значащемся в списке, приготовив две копии — как для Министерства внутренних дел, так и для Совета Адмиралтейства. Джонатан сидел, сжимая голову в ладонях, и прикидывал, сколько дней займет это поручение — дней в дороге, дней копания в ворохах официальных документов и в путанных списках служащих, а ответственные чиновники, уж конечно, встретят его в штыки и ни в чем не пойдут ему навстречу в обычной манере тех, кто опасается, что вездесущее Министерство внутренних дел не одобрит то, как они выполняют свои служебные обязанности. Он будет отсутствовать неделю, а может быть, и дольше. И убийца его дочери получит дополнительное время, чтобы замести свои следы.