Быстрое скоординированное наступление роялистов, возглавляемое Пюизе с юга, и этой армией Тентеньяка с востока, могло в ближайшие дни покончить с нерешительными силами Гоша.
Даже и в относительно защищенном заливе море бурлило течениями и все еще подстегивалось не стихшими ветрами, которые задержали высадку первой экспедиции в Карнаке. Тем не менее английские транспортные суда, показав великолепное искусство навигации, вскоре уже встали на якорь под укрытием мыса. Воздух гремел от лязга тяжелых якорных цепей и резко отдаваемых команд: английские матросы, полные презрения к этим иностранным новобранцам, спускали шлюпки и доставляли бретонцев, в большинстве все еще страдавших от морской болезни, на берег их родной земли.
Наконец все солдаты были доставлены на берег. Выглядели они скованными и неуклюжими в своей предоставленной англичанами форме — алых мундирах и черных широкополых шляпах. Пока они скучивались на пляже, их офицеры, все émigrées роялисты, одетые в белые мундиры былой армии Бурбонов, разъезжали верхом вдоль их хаотичных рядов и криками, размахиванием шпаг, а иногда и оплеухами мало-помалу кое-как умудрились построить своих новобранцев в подобие военных колонн, между которыми расположились повозки обоза и пушки на запряженных лошадьми платформах. К полудню армия Тентиньяка, получившая официальное название «Compagnie Bretonne»[30] была готова покинуть этот открытый всем ветрам в липкой грязи берег, где Вилен впадает в море.
Ноэль-Франсуа Прижан, разведчик, агент и советник экспедиции, направил свою лошадь к каменистому обрыву. Он вдыхал морской воздух и одобрительно смотрел вниз на колонны солдат, медленно поднимающиеся от пляжа по грязной дороге, которой пользовались рыбаки и крестьяне. Да, конечно, они — зеленые рекруты, но тем не менее полные боевого духа. Перед отправкой с Киберона они прошли краткое обучение, как обращаться со своими английскими мушкетами, и многие все еще мучились с ними, но они говорили своим офицерам: «У нас же есть штыки. И наши кулаки. Vive le Roi![31] И силы у них хватало, у этих крепких, закаленных молодцов. Он заметил, что они уже шагают в ногу за своими fleur-de-lys[32] знаменами, хотя дорога вела вверх, а их ранцы были очень тяжелыми. Они несли на спинах шестидневный запас провизии, достаточный, чтобы добраться до Ландевана и Гоша и, надо надеяться, толкнув en route[33] на восстание всю область. До сих пор не раздался ни единый вражеский выстрел, и нигде не было видно ни одной живой души. Кое-где виднелись одинокие каменные крестьянские лачуги, но они выглядели опустевшими. Их обитатели предположительно попрятались, опасаясь любых солдат, на чьей бы стороне те ни воевали.