— Вас понял, — сказал Лернер. — Возвращаемся… Пассажиров не берем…
— Удачи, — сказали в трубке и дали отбой.
Лернер положил телефон обратно в кармашек. Он не проявлял никаких эмоций.
— Почему? — спросила Анна.
— Не знаю, — он не выглядел ни удивленным, ни расстроенным. Только губы сжаты плотнее обычного. — Уходим сами.
Она кивнула, тоже не проявляя никаких эмоций. И взяла телефонную трубку, которая лежала у нее на коленях.
* * *
Отвыкший от алкоголя Мигунов опьянел довольно быстро, и это было кстати. Кровь быстрей побежала по жилам, нервы расслабились.
— Включи музыку, — попросил он.
Мужичок нажал кнопку на панели, заиграло радио. Какой-то модный российский певец уверял, что невозможное — возможно. И что-то там — «неосторожно»…
— Дай я поищу что-нибудь другое, — сказал Мигунов.
— Ищи, — разрешил шофер.
Мигунов покрутил ручку настройки. Зашелестели, засвистели каналы. Женский голос, тоже на русском, про дорогу что-то. Свет в конце тоннеля, преграды, награды… Бред собачий.
— А что-нибудь классическое есть? — спросил Мигунов. — Рок в смысле? Старый добрый рок-н-ролл?
Шофер рассмеялся.
— Откуда? Ты еще буги-вуги вспомни!
Мигунов взял с приборной панели пачку «Лаки Страйк», покрутил в пальцах сигарету, понюхал. Закурил, откинулся на спинку сиденья. Хмель продолжал кружить голову. Мимо пронеслись последние городские постройки, звук шин поменялся на более высокий и громкий — началась бетонка. Они выехали из города и мчались по шоссе.
— Сам я в этом не понимаю ничего, — подал голос шофер. — Я вообще музыку как-то… Новости, футбол в основном. Да и то времени нет особо.
Он посмотрел на часы, чуть придавил педаль акселератора.
— У вас же там какой-то автобус уходит, верно? Но мы успеваем…
— Хорошо, — сказал Мигунов.
Он оглянулся, посмотрел в заднее стекло. На шоссе было пусто. Ни погони, ни «хвоста».
— Сколько нам еще ехать?
— Минут двадцать, не больше, — сказал шофер.
Двадцать минут. Каких-то двадцать минут. И — восемь лет. В голове у него сама собой закрутилась старая, еще из молодости, пластинка.
Сьюзи Кью, Сьюзи Кью… Скажи, что будешь мне верна, Сьюзи Кью…
Внутри у Мигунова творилось что-то непонятное. Хотелось и плакать и смеяться одновременно. Сердце то и дело сбивалось с ритма, по коже бегали мурашки… Он был счастлив. Через двадцать минут он сядет в вертолет и, когда тот наберет высоту, попросит пилота сделать круг и пролететь над Огненным Островом. Он откроет дверцу и плюнет вниз. И проорет туда что-нибудь… Пошлет их всех подальше. Проклянет. Об этом он мечтал все эти годы. Мечта казалась такой же несбыточной, как если бы он хотел полететь в космос. Или встретиться с живым Элвисом. Но эта мечта сбудется. Очень скоро, через каких-то двадцать минут.