Я влез внутрь и сел на пухлое дерматиновое сиденье. Моими соседями были в основном бабки, груженные тяжелыми клетчатыми сумками. Высотки скоро сменились пятиэтажными домами, потом двухэтажными, а за ними потянулись дачные домики и белые, будто космические, ветряные мельницы, вырабатывающие электроэнергию.
За пределы города я выезжал лишь однажды, когда нас согласно правительственной программе вывезли на экскурсию в монастырь ради галочки в отчетности, поэтому сейчас пейзаж за окном несколько отодвинул мое волнение по поводу того, что мы пусть и неспешно удаляемся от черты города.
Автобусная остановка, на которой я вышел, была практически пустынна, вдаль петляли только две колеи от трактора. Хлюпая грязью, я потащился по этим колеям к одинокой хибарке на краю вспаханного на зиму поля. Дом был деревянным, почерневшим от времени, залатанная крыша кое-где покосилась, внутри горел свет и даже снаружи пахло табачным дымом. Сомнений, что внутри кто-то есть, не оставалось. Я набрался смелости и постучал в дверь.
Створка распахнулась так неожиданно и резко, что едва не заехала мне по носу. На пороге стоял небритый мужик в оттянутой майке. На толстой губе у него прыгала сигарета, будто он постоянно жевал ее кончик.
– Здравствуйте, я за посылкой, – пролепетал я.
– Здравствуйте, – передразнил мужик и повернувшись внутрь дома. – Слышь, лысый, этот обсосок еще и здоровается. Ну ты, заморыш, поклонись, так уж и быть. Так вас, наверно, в пажеском корпусе учат.
Он заржал, затем грубо схватил меня за шиворот и притянул к себе, так что тлеющий конец сигареты оказался прямо перед моими глазами:
– Пароль давай, – прошипел он так, что я испугался, что бычок выпадет у него изо рта и прожжет мне глаз.
– Чертополох.
Курильщик усмехнулся и одним рывком втолкнул меня внутрь, указав на деревянный ящик в пыльном углу:
– Сиди тут, пока не понадобишься.
Помещение было душным и плохо освещенным: одной засиженной мухами лампочки не хватало. За столом сидел лысый человек и сосредоточенно прокладывал внутренность коробки тонкими железными листами, похожими на фольгу. При нашем появлении он отвлекся от работы и оглядел меня цепким взглядом:
– Могли бы прислать и не такого заморыша.
– Все лучше, чем самим тащиться через их рамки.
Время в этой хибаре тянулось бесконечно. Подозрительные типы все еще возились с коробкой. Не так я себе представлял эту работу. Скоро настороженность уступила место усталости, и на какое-то время я соскользнул в сон.
Разбудили меня грубо и бесцеремонно. Было такое ощущение, что эти двое решили вытрясти мою душу из тела. Лысый пихнул коробку мне в руки: